Приносите с собой по возможности различную выпечку, салатики и др. Сестричество храма в свою очередь постарается приготовить также что-нибудь вкусное к праздничной трапезе.

Дети и руководители воскресной школы готовят к празднику свой сюрприз.

поздравляем Вас С Пасхой Господней, со Светлым Христовым Воскресением!

«Воистину Воскресе Христос! Примем же всем сердцем со всей ответной любовью, дорогие братья и сестры, Его подвиг, совершенный ради нас, ради нашего спасения, нашего новотворения, нашего ради со-воскресения!

Христосъ Воскресе!»

(Из пасхального послания Архиепископа Берлинского и Германского Марка)

Прп. Иоанн Лествичник. Икона XVII в. (монастырь Дионисиат на Афоне)

Память преподобного Иоанна Лествичника отмечается 25 марта и в 4-ю неделю Великого Поста. Преподобный Иоанн Лествичник почитается Святой Церковью как великий подвижник и автор замечательного духовного творения, называемого «Лествицей», поэтому преподобный и получил прозвание Лествичника.

О происхождении преподобного Иоанна почти не сохранилось сведений. Существует предание, что он родился около 570 года и был сыном святых Ксенофонта и Марии, память которых празднуется Церковью 26 января. Шестнадцати лет отрок Иоанн пришел в Синайский монастырь. Наставником и руководителем преподобного стал авва Мартирий. После четырех лет пребывания на Синае святой Иоанн Лествичник был пострижен в иночество. Один из присутствовавших при постриге, авва Стратигий, предсказал, что он станет великим светильником Церкви Христовой. В течение 19-ти лет преподобный Иоанн подвизался в послушании своему духовному отцу. После смерти аввы Мартирия преподобный Иоанн избрал отшельническую жизнь, удалившись в пустынное место, называемое Фола (Thola), у подножия г. Синай, находившейся на расстоянии пяти отметок от монастыря св. вмч. Екатерины. Он редко посещал других монахов, однако принимал многих посетителей, с которыми он назидательно беседовал. Его речь отличалась такой ревностью, что некоторые уничижительно стали называть его «излишне говорливым и пустословом»,  потому-то в течение некоторого времени он соблюдал полное молчание и потом, и, лишь с трудом уступив просьбам братьев, начал снова проводить беседы.

Храм прп. Иоанна Лествичника рядом с его пещерой. Синай, Египет

После сорокалетних подвигов в пустыне, в достаточно преклонном возрасте, около 75 лет, Иоанн был избран игуменом горы Синай, точнее, игуменом монастыря Неопалимой Купины, который позднее стал монастырем св. вмч. Екатерины, и из-за сильного давления со стороны братьев согласился взойти на игуменский трон как «новый Моисей». В день его возведения во игумена, когда в монастыре гостило шестьсот паломников, явился некий муж «короткоостриженный», обернутый жесткой тканью, который постоянно руководил служителями в их деле. Когда после ухода гостей служители тщетно искали незнакомого мужа, то Иоанн открыл, кем он  был: «Оставьте его; ничего чуждого господин Моисей не сделал, послужив в своем собственном месте». Итак, это был Моисей. Неизвестно, сколько времени Иоанн носил звание игумена, вероятно, что он пребыл в этом положении относительно недолго и передал игуменство своему достойному брату по плоти Георгию. Вскоре после этого он преставился, может быть, ок. 605 г., между тем и Георгий умер через десять месяцев.

Преподобные Иоанн Лествичник, Иоанн Дамаскин и Арсений Великий. Икона. 2-я пол. XVI в.

У преподобного Иоанна был ученик, инок Моисей. Однажды наставник приказал своему ученику наносить в сад земли для грядок. Исполняя послушание, инок Моисей из-за сильного летнего зноя прилег отдохнуть под тенью большого утеса. Преподобный Иоанн Лествичник находился в это время в своей келии и отдыхал после молитвенного труда. Внезапно ему явился муж почтенного вида и, разбудив святого подвижника, с упреком сказал: «Почему ты, Иоанн, спокойно отдыхаешь здесь, а Моисей находится в опасности?» Преподобный Иоанн тотчас пробудился и стал молиться за своего ученика. Когда его ученик возвратился вечером, преподобный спросил, не случилось ли с ним что-либо плохое. Инок ответил: «Нет, но я подвергся большой опасности. Меня едва не раздавил большой обломок камня, оторвавшийся от утеса, под которым я в полдень уснул. К счастью, мне представилось во сне, что ты зовешь меня, я вскочил и бросился бежать, а в это время с шумом упал огромный камень на то самое место, с которого я убежал…»
Об образе жизни преподобного Иоанна известно, что питался он тем, что не запрещалось уставом постнической жизни, но – умеренно. Не проводил ночей без сна, хотя спал не более того, сколько необходимо для поддержания сил, чтобы непрестанным бодрствованием не погубить ума. «Я не постился чрезмерно, – говорит он сам о себе, – и не предавался усиленному ночному бдению, не лежал на земле, но смирялся.., и Господь скоро спас меня». Примечателен следующий пример смирения преподобного Иоанна Лествичника. Одаренный высоким проницательным умом, умудренный глубоким духовным опытом, он с любовью поучал всех приходивших к нему, руководя их к спасению. Но когда явились некоторые, по зависти упрекавшие его в многословии, которое они объясняли тщеславием, то преподобный Иоанн наложил на себя молчание, чтобы не подавать повода к осуждению, и безмолвствовал в течение года. Завистники осознали свое заблуждение и сами обратились к подвижнику с просьбой не лишать их духовной пользы собеседования.

Скрывая свои подвиги от людей, преподобный Иоанн иногда уединялся в пещере, но слава о его святости распространилась далеко за пределы места подвигов, и к нему непрестанно приходили посетители всех званий и состояний, жаждавшие услышать слово назидания и спасения. Около четырех лет управлял преподобный Иоанн Лествичник святой обителью Синая. Господь наделил преподобного к концу его жизни благодатными дарами прозорливости и чудотворений.

Лист из «Лествицы». Конец X века.

Во время управления монастырем по просьбе святого Иоанна, игумена Раифского монастыря (память в Сырную субботу), и была написана преподобными знаменитая «Лествица» – руководство для восхождения к духовному совершенству. Зная о мудрости и духовных дарованиях преподобного, Раифский игумен от лица всех иноков своей обители просил написать для них «истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лествицу утверж-дену, которая желающих возводит до Небесных врат…» Преподобный Иоанн, отличавшийся скромным о себе мнением, сначала смутился, но затем из послушания приступил к исполнению просьбы раифских иноков. Свое творение преподобный так и назвал – «Лествица», объясняя название следующим образом: «Соорудил я лествицу восхождения… от земного во святая… во образ тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения». Цель этого творения – научить, что достижение спасения требует от человека нелегкого самоотвержения и усиленных подвигов. «Лествица» предполагает, во-первых, очищение греховной нечистоты, искоренение пороков и страстей в ветхом человеке; во-вторых, восстановление в человеке образа Божия. Хотя книга была написана для иноков, любой христианин, живущий в миру, получает в ней надежного путеводителя для восхождения к Богу, и столпы духовной жизни – преподобный Феодор Студит, Сергий Радонежский, Иосиф Волоцкий и другие – ссылались в своих наставлениях на «Лествицу» как на лучшую книгу для спасительного руководства.
Содержание одной из степеней «Лествицы» (22-я) раскрывает подвиг истребления тщеславия. Преподобный Иоанн пишет: «Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост – тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь – благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану – попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу, опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху. Тщеславный… на взгляд чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу… Люди высокого духа сносят обиду благодушно и охотно, а слушать похвалы и не ощущать никакой приятности могут только святые и непорочные… Когда услышишь, что ближний или друг твой в глаза или за глаза злословит тебя, похвали и полюби его… Не тот показывает смирение, кто сам себя бранит: как быть несносным самому себе? Но кто, обесчещенный другим, не уменьшает своей любви к нему… Кто превозносится природными дарованиями – счастливым умом, высокой образованностью, чтением, приятным произношением и другими подобными качествами, которые легко приобретаются, тот никогда не приобретает даров сверхъестественных. Ибо кто в малом не верен, тот и во многом будет не верен и тщеславен. Часто случается, что Сам Бог смиряет тщеславных, насылая неожиданное бесчестие… Если молитва не истребит тщеславного помысла, приведем на мысль исход души из этой жизни. Если и это не поможет, устрашим его позором Страшного суда. «Возносяйся смирится» даже здесь, прежде будущего века. Когда хвалители, или лучше – льстецы, начнут хвалить нас, тотчас приведем себе на память все беззакония свои и найдем, что вовсе не стоим мы того, что нам приписывают».

Видение Лествицы прп. Иоанном Лествичником. Икона. Конец XII в. (монастырь вмц. Екатерины на Синае)

Этот и другие примеры, находящиеся в «Лествице», служат образцом той святой ревности о своем спасении, которая необходима каждому человеку, желающему жить благочестиво, а письменное изложение его мыслей, составляющих плод многих и утонченных наблюдений его над своей душою и глубокого духовного опыта, является руководством и великим пособием на пути к истине и добру.
Степени «Лествицы» – это прехождение из силы в силу на пути стремления человека к совершенству, которое не вдруг, но только постепенно может быть достигаемо, ибо, по слову Спасителя, «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12).

Образ лестницы применительно к духовной жизни указывает, с одной стороны, на необходимость духовного совершенствования и возвышения к Богу, с другой – на постепенность в этом возвышении. У свт. Василия Великого в толковании на 1-й псалом лестница символизирует постепенный и последовательный путь к совершенству, которого нельзя достичь минуя начальные ступени: «И я сказал бы, что упражнение в добродетели уподобляется лествице, той именно лествице, которую видел некогда блаженный Иаков, одна часть которой была близка к земле и касалась ее, а другая простиралась даже выше самого Неба. Посему вступающие в добродетельную жизнь должны сперва утвердить стопы на первых ступенях и с них непрестанно восходить выше и выше, пока, наконец, через постепенное преспеяние не взойдут на возможную для человеческого естества высоту. Посему как первоначальное восхождение по лествице есть удаление от земли, так и в жизни по Богу удаление от зла есть начало преспеяния».

Частицы мощей Иоанна Лествичника хранятся в греческих монастырях: в честь Введения во храм Пресв. Богородицы (Коница), в монастыре Кехровуниу (о-в Тинос), в монастыре Богородицы (о-в Самос), в монастыре Богородицы (Панагии Турлиани, о-в Миконос). Глава находится в монастыре в честь Преображения Господня (Метеоры).

По материалам сайтов: Православный календарь и Православная энциклопедия

Свт. Григорий Палама принадлежит к числу последних византийских богословов и Отцов Церкви, он жил незадолго до падения Константинополя под ударами турок – в конце XIII-начале XIV века.

Лично о святителе Григории известно сравнительно немного. Он был сыном знатных родителей, проживавших в Константинополе. Благодаря родителям получил очень хорошее и разностороннее образование, но государственной службой или ученой карьерой не увлекся, а удалился на св. Гору Афон, где жил долгое время в уединении и безмолвии.

Когда свт. Григорий жил на Афоне, в Церкви появились люди, которые обвиняли афонских иноков в ничегонеделании и в ложном учении о молитве. Предводитель этих хулителей, извергавших потоки брани в адрес насельников Афона, Варлаам Калабрийский всячески издевался над учением афонских монахов об «умной молитве» (молитве, совершаемой в самых глубинах человеческой личности, движимой сердцем и запечатлеваемой умом) и об исихии – внутреннем безмолвии, которое является условием подлинного общения с Богом. С издевкой Варлаам и его единомышленники называли Григория Паламу и братию афонских монастырей «исихастами». Именно это наименование, но уже не издевательское, а благоговейное и почтительное, и закрепилось за сторонниками афонского учения о молитве и духовной жизни христианина. Сам свт.Григорий без устали обличал неправоту Варлаама и полное согласие афонского учения со Священным Писанием и Преданием Церкви. В поддержку афонитам свт.Григорий Палама написал свой главный труд – «Триады в защиту священно-безмолвствующих».

Известен свт. Григорий Палама также апологией еще одного исконного учения Церкви – о нетварных энергиях Божиих. Свт. Григорий утверждал, что Сам Бог являет Себя миру и человеку в Своих энергиях; что энергии Бога – это не одно из Его творений, а это Он Сам, обращенный к Своему творению.

Закончил свою жизнь св.Григорий Палама в сане архиепископа города Салоники, причем прославился даром исцелений и разнообразными чудесами, совершенными им в этом греческом городе. Скончался св.Григорий Палама около 1360 года.

Уже в XX веке в богословских и исторических исследованиях расцветает своеобразный «паламитский ренессанс». Жизни и трудам свт.Григория Паламы начинают посвящать множество научных монографий. Такие известные русские богословы эмигрантской школы, как архимандрит Киприан (Керн), протопресвитер Иоанн Мейендорф, архиепископ Василий (Кривошеин), заново изучив все дошедшие до нас рукописи свт.Григория и свидетельства о нем, вернули святому славу величайшего из Отцов Церкви, яркого богослова и учителя, остающегося исключительно современным по сей день.

Храм, где покоятся мощи свт. Григория Паламы, г. Салоники, Греция

Свт. Григорий Палама. Из Слова на Преображение Господне:

Мы же, отвращаясь и от древних, и от новых еретиков, веруя, как были научены: что Святые созерцают и как причастники разделяют царство и славу и сияние и свет неизреченный и благодать божественную, – но не существо Божие, – идем к сиянию благодатного Света, дабы познать и поклониться Трисиянному Божеству, во единице сияющему, неизреченному Сиянию из единой триипостасной природы; и очи помысла устремим на Слово, Которое с плотию ныне восседает превыше небесных сводов, Которое, как это подобает Богу, седя одесную Величия, как бы издали так обращается к нам: «Если кто желает примкнуть к сей славе, пусть, насколько это возможно, подражает Мне и шествует тем путем, которым Я шел на земле и представил в пример как образ жизни».

Итак, будем созерцать внутренними очами сие великое зрелище: наше естество, навсегда соединившееся в своей жизни с невещественным огнем Божества; и сняв с себя кожаные одежды, в которые мы оделись вследствие преступления, т.е. отвергнув земные и плотские заботы, станем на Святой земле: каждый создав свою личную Святую землю, достигнув сего путем добродетели и тяготения к Богу, чтобы нам возыметь дерзновение, когда Бог придет во свете и, притекши к Нему, воссиять и вечно пребывать с Ним, озаренными во славу Трисолнечного и единственнейшего Сияния ныне и присно и во веки веков. Аминь.

zavet.ru

Сретение Господне. Роспись Храма Христа Спасителя.

По прошествии сорока дней после рождества Христова и по исполнении дней законного очищения, Пречистая Богородица вместе со святым Иосифом Обручником пришла из Вифлеема в Иерусалим ко храму Божию, принеся сорокадневного младенца Христа. По закону Моисееву, родители должны были приносить в храм для посвящения Богу своих первенцев (то есть первых сыновей) на сороковой день после рождения. При этом полагалось в благодарность Богу принести жертву. Во исполнение этого закона Матерь Божия с Иосифом и принесли младенца Иисуса в храм Иерусалимский, а для жертвы принесли двух птенцов голубиных.

Славянское слово «сретение» переводится на современный русский язык как «встреча». Сретение – это встреча человечества с Богом в лице старца Симеона. Он был человек праведный и благочестивый – по преданию, один из переводчиков Священного Писания с еврейского на греческий язык, который усомнился в словах книги пророка Исайи, что Спаситель родится от Девы. И тогда явившийся ему Ангел сказал, что он не умрет, пока своими глазами не увидит исполнение этого пророчества. Симеон долго ждал исполнения обещания Божия – он жил около 300 лет. И вот в этот день по внушению Духа Святого он пришел в храм. И когда Мария с Иосифом принесли Младенца Иисуса, Симеон взял Его на руки и, славя Бога, сказал: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицом всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля».
Иосиф же и Матерь Божия дивились словам Симеона. Симеон благословил их и, обратившись к Божией Матери, предсказал Ей о Младенце: «Вот, из-за Него будут спорить в народе: одни спасутся, а другие погибнут. А Тебе Самой оружие пройдет душу».
Тут же, в храме, была благочестивая вдова Анна пророчица, восьмидесяти четырех лет, служившая Богу постом и молитвой день и ночь все долгие годы своего вдовства. И она узнала Спасителя и, подошедши, славила Господа и говорила о Нем всем в Иерусалиме.
Сретение относится к числу Господских праздников, посвященных непосредственно Христу, но по своему богослужебному содержанию оно исключительно близко праздникам Богородичным. И в древности, в своем возникновении, рассматривалось как праздник, посвященный Матери Божией. На иконе праздника изображения Христа и Матери Божией равны по своей значительности: Младенец Спаситель, сидящий на руках Богоприимца Симеона, принимающего на руки свои Спасителя и являющего собою как бы ветхий мир, исполняющийся Божеством, и Матерь Божия, вышедшая на крестный путь – отдание Сына Своего на спасение мира. И вся икона в своем построении выражает эту двойственную природу праздника, радость Сретения и Страстную скорбь, то, что заключено в словах Симеона Богоприимца, пророческий смысл слов старца: «Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий». (Лк. 2, 34). Эти слова полны эсхатологического смысла, относящегося ко всему служению Спасителя, исполнены прозрения конца времен и чаяния грядущего Суда и Будущего Века.

xxc.ru

Этот рецепт я решила привести по многочисленным просьбам наших прихожанок.

Я называю эти пирожки «пиццыки». т.е. маленькие пиццы. Понятно, что с настоящей пиццей их роднит разве что слой запеченого сыра сверху и томатного соуса снизу.

Замечу сразу, что я всегда делаю двойную порцию, уж очень быстро «пиццыки» уничтожаются.

Для одной порции (9 -12 штук в зависимости от размера) теста нам потребуется:

1 яйцо

100 г. маргарина

150 – 175 г. тертого сыра (если готовый продукт, то берем натертый мелко)

полпакета разрыхлителя и щепотка соли

100 г. сметаны

1,5 – 2 стакана муки

Для начинки я чаще всего использую рыбные консервы тунец в собственном соку. На 1 порцию уходит ок. 1,5 стандартной банки. Рыбу разминаю вилкой (без жидкости, разумеется), добавляю немного порезанного лука; покрошенное яйцо, свареное вкрутую; мелко порезаную зелень петрушки и 3 чайные ложки майонеза.

Томатный соус готовим из того, что в данный момент под рукой, можно даже взять готовый кетчуп, облагородив его специями для пиццы, или просто очищенные помидоры из банки смешиваем с итальянскими травками, перцем и солью.

Нам также понадобится определенное количество сыра для посыпания сверху.

Начинаем готовить: приготавливаем тесто, придаем ему форму вытянутого цилиндра, заворачиваем в пленку и ставим в холодильник.

Затем готовим начинку и томатный соус, как написанно выше.

Делим наш цилиндрик из теста на 9 или 12 частей. Каждый кусочек еще раз обминаем в шарик, который раскатывам в кружок и укладываем на противень, покрытый бумагой для выпечки .

Включаем духовку на 200 град. (средний огонь)

На кружок кладем чайную или чуть больше ложечку томатного соуса, начинку и защипываем тесто не до конца по кругу, как на фотографии. Затем добавляем тертый сыр и тщательно защипываем окончательно. Словом, действительно как ватрушки.

Ставим в духовку на средний уровень и запекаем до светло-коричнево-золотого цвета. Сыр должен расплавиться и создать легкую корочку.

В качестве начинки можно брать мясной фарш (сырой), тоже смешанный с луком, травками, яйцом. С грибами я еще не пробовала, но, наверное, тоже неплохо.

Приятного аппетита и до следующих встреч.

Ваша м. Елена

Скажем ныне нечто о настоящем празднике. Многие празднуют праздники и названия им знают, но повода, по которому они установлены, не знают. Так, о том, что настоящий праздник называется Богоявлением, все знают, а какое это – Богоявление, и одно ли оно или два, этого не знают. А это постыдно – каждый год праздновать праздник и не знать его повода.

Поэтому прежде всего необходимо сказать, что не одно Богоявление, но два: одно настоящее, которое уже произошло, а другое будущее, которое произойдет со славой при кончине мира. О том и другом вы слышали сегодня от Павла, который, беседуя с Титом, говорит так о настоящем: «Явися благодать Божия, спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце», – а о будущем: «ждуще блаженнаго упования и явления славы великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» (Тит. 2, 11- 13). И пророк об этом последнем сказал так: «солнце обратится во тьму, и луна в кровь, прежде нежели прийти Дню Господню великому и просвещенному» (Иоил. 2, 31).

Почему же Богоявлением называется не тот день, в который Господь родился, а тот, в который Он крестился? Настоящий день есть тот самый, в который Он крестился и освятил естество вод. Поэтому в этот праздник все, почерпнув воды, приносят ее домой и хранят во весь год, так как сегодня освящены воды; и происходит явное знамение: эта вода в существе своем не портится с течением времени, но, почерпнутая сегодня, она целый год, а часто два, и три года, остается неповрежденною и свежею, и после долгого времени не уступает водам, только что почерпнутым из источников. Почему же этот день называется Богоявлением? Потому, что Христос сделался известным для всех не тогда, когда Он родился, но когда крестился; до этого дня Он не был известен народу.

Святитель Иоанн Златоуст

А что народ не знал Его и не разумел. Кто Он, об этом послушай Иоанна Крестителя, который говорит: «посреде вас стоит, Его же вы не весте» (Ин. 1,26). И удивительно ли, что другие не знали Его, когда и сам Креститель не знал Его до того дня? «И аз, – говорит он, – не ведех Его: но По-славый мя крестити водою. Той мне рече: над Него же узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом святым» (Ин. 1, 33).

Итак, отсюда видно, что – два Богоявления, а почему Христос приходит на крещение и на какое крещение Он приходит, об этом необходимо сказать: ибо и это необходимо знать, равно как и то. И наперед надобно сказать вашей любви о последнем: ибо из этого мы узнаем и первое. Было крещение иудейское, которое очищало телесные нечистоты, но не грехи совести. Так, кто совершал прелюбодеяние, или кто решался на воровство, или кто сделал какое-нибудь другое преступление, того оно не освобождало от вины. Но кто касался костей умершего, кто вкушал пищу, запрещенную законом, кто приходил от зараженного, кто общался с прокаженными, тот омывался, и до вечера был нечист, а потом очищался. «Да омыет тело свое водою чистою, – говорится в Писании, – и нечист будет до вечера, и чист будет» ( Лев. 15, 5; Лев. 22,4). Это не были поистине грехи или нечистоты, но так как иудеи были несовершенны, то Бог, делая их через это более благочестивыми, с самого начала приготовлял их к точнейшему соблюдению важнейшего.

Итак, иудейское омовение освобождало не от грехов, а только от телесных нечистот. Не таково наше: оно гораздо выше и исполнено великой благодати, ибо оно освобождает от грехов, очищает душу и подает дар Духа. И крещение Иоанново было гораздо выше иудейского, но ниже нашего: оно было как бы мостом между обоими крещениями, ведущими через себя от первого к последнему. Ибо Иоанн руководил не к соблюдению телесных очищений, но вместо них увещевал и советовал переходить от порока к добродетели и полагать надежду спасения в совершении добрых дел, а не в разных омовениях и очищениях водой. Иоанн не говорил: вымой одежду твою, омой тело твое, и будешь чист, но что? – «сотворите плод достоин покаяния» (Мф. 3, 8). Поэтому оно было выше иудейского, но ниже нашего: крещение Иоанново не сообщало Духа Святого и не доставляло благодатного прощения: оно заповедовало каяться, но не было властно отпускать грехи. Поэтому Иоанн и говорил: «аз крещаю вы водою… Той же вы крестит Духом Святым и огнем» (Мф. 3, 11). Очевидно, что он не крестил Духом.

Что же значит: «Духом Святым и огнем?» Вспомни тот день, в который Апостолам «явишася разделени языцы яко огненнии, и седе на едином коемждо их» (Деян. 2, 3). А что крещение Иоанново не сообщало Духа и отпущения грехов, видно из следующего: Павел, «обрет некия ученики, рече к ним: аще убо Дух Свят прияли есте веровавше? Они же реша к нему: но ниже, аще Дух Святый есть, слышахом. Рече же к ним: во что убо креститеся? Они же рекоша: во Иоанново крещение. Рече же Павел: Иоанн убо крести крещением покаяния», – покаяния, но не отпущения грехов; для чего же он крестил? «Людем глаголя; да во Грядущаго по нем веруют, сиречь в Христа Иисуса. Слышавше же крестишася во Имя Господа Иисуса: и возложшу Павлу на ня руце, прииде Дух Святый на ня» (Деян. 19, 1 – 6). Видишь ли, как несовершенно было крещение Иоанново? Ибо, если бы оно не было несовершенно, то Павел не крестил бы их снова, не возлагал бы на них рук; исполнив же то и другое, он показал превосходство апостольского Крещения и то, что крещение Иоанново гораздо ниже его.

Итак, из этого мы узнали различие крещений; теперь необходимо сказать, для чего Христос крестился и каким крещением? Ни прежним – иудейским, ни последующим – нашим; ибо Он не имел нужды в отпущении грехов; как это возможно для Того, Кто не имел никакого греха? «Греха, – говорится в Писании, – Он не сотвори, ни обретеся лесть во устех Его» (1 Пет. 2, 22); и еще: «кто от вас обличает Мя о гресе?» (Ин. 8, 46). И Духу не была непричастна плоть Его; как это могло быть, когда она в начале была произведена Духом Святым? Итак, если и плоть Его не была непричастна Духу Святому, и Он не был подвержен грехам, то для чего Он крестился? Но прежде нам нужно узнать, каким крещением крестился Он, тогда и то будет ясным для нас.

Каким же крещением Он крестился? – Не иудейским, и не нашим, но Иоанновым. Для чего? Для того, чтобы ты из самого свойства крещения познал, что Он крестился не по причине греха и не имея нужды в даре Духа; ибо, как мы показали, это крещение было чуждо того и другого. Отсюда видно, что Он приходил на Иордан не для отпущения грехов и не для получения дара Духа. Но чтобы кто-нибудь из присутствовавших тогда не подумал, что Он приходил для покаяния, подобно прочим, послушай, как Иоанн предупредил и это. Тогда как другим он говорил: «Сотворите плод достоин покаяния», послушай, что он говорит Ему: «Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне» ( Мф. 3, 8, Мф. 3, 14)? Этими словами он показал, что Христос приходил к нему не по той же нужде, по которой приходил народ, и что Он столько далек был от нужды креститься по той же причине, сколько был выше и несравненно чище самого Крестителя.

Для чего же Он крестился, если сделал это ни для покаяния, ни для отпущения грехов, ни для получения дара Духа? По другим двум причинам, из которых об одной говорит ученик, а о другой Он Сам сказал Иоанну. Какую же причину этого крещения высказал Иоанн? Ту, чтобы Христос стал известным народу, как и Павел говорил: «Иоанн убо крести крещением покаяния, да во Грядущаго по нем веруют» ([Деян. 19, 4]); это было следствием крещения. Если бы Иоанн подходил к дому каждого и, становясь у дверей, вызывал на улицу и, держа Христа, говорил: «Он есть Сын Божий», то такое свидетельство было бы подозрительно, и это дело было бы весьма затруднительно; также, если бы он, взяв Христа, вошел в синагогу и показал Aai, то и это опять сделало бы свидетельство его подозрительным; но когда весь народ стекался из всех городов к Иордану и оставался на берегах реки, когда и Сам Он пришел креститься и получил свидетельство свыше гласом Отца и наитием Духа в виде голубя, то свидетельство о Нем Иоанна сделалось несомненным. Поэтому он и говорит: «и аз не видех Его», представляя свидетельство свое достоверным (Ин. 1, 31).

Они были по плоти родственниками между собою: «се Елизавет, южика твоя, и та зачат сына», говорил Ангел Марии о матери Иоанна (Лк. 1, 36); если же матери были в родстве, то, очевидно, – и дети. Поэтому, так как они были родственниками, то, чтобы не показалось, будто Иоанн свидетельствует о Христе по родству, благодать Духа устроила так, что Иоанн провел всё прежнее время свое в пустыне, чтобы не показалось, будто свидетельство высказывается по дружбе или по какой-либо подобной причине. Но Иоанн, как был научен от Бога, так и возвестил о Нем; поэтому он и говорит: «и аз не видех Его». Откуда же ты узнал? «Пославый мя, говорит, крестити водою, Той мне рече». Что Он сказал тебе? «Над Него же узриши Духа сходяща, яко голубя, и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом Святым» (Ин. 1, 32 – 33). Видишь ли, что Дух Святой снизшел не как в первый раз тогда нисшедший на Него, но чтобы показать проповеданного и наитием Своим, как бы перстом, указал Его всем. По этой причине Он пришел на крещение.

Была и другая причина, о которой Он Сам говорит; какая же именно? Когда Иоанн сказал: «Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?» – то Он отвечал так: «остави ныне, тако бо подобает нам исполнити всяку правду» (Мф. 3, 14-15). Видишь ли кротость раба? Видишь ли смирение Владыки? Что же значит: «исполнити всяку правду»? Правдою называется исполнение всех заповедей, как говорится: «беста праведна оба, ходяще в заповедех Господних беспорочна» (Лк. 1, 6). Так как исполнять эту правду должны были все люди, но никто из них не соблюл, не исполнил ее, то приходит Христос и исполняет эту правду.

А какая, скажет кто-нибудь, правда в том, чтобы креститься? Повиновение пророку было правдой. Как Христос обрезался, принес жертву, хранил субботы и соблюдал иудейские праздники, так присоединил и это остальное, повиновался крестившему пророку. Воля Божия была, чтобы тогда все крестились, о чем, послушай, как говорит Иоанн: «Пославый мя крестити водою» (Ин. 1, 33); также и Христос: «мытарие и людие оправдиша Бога, крещшеся крещением Иоанновым; фарисее же и законницы совет Божий отвергоша о себе, не крещшася от него» (Лк. 7, 29-30). Итак, если повиновение Богу составляет правду, а Бог послал Иоанна, чтобы крестить народ, то Христос со всеми другими заповедями исполнил и эту.

Представь себе, что заповеди закона суть двести динариев: это – долг, который род наш должен был уплатить; но мы не уплатили, и нас, подпавших такой вине, объяла смерть. Пришел Христос и, нашедши нас одержимыми ею, уплатил этот долг, исполнил должное и исхитил от нее тех, которые не могли уплатить. Поэтому Он не сказал: «нам должно сделать то и то», но «исполнити всяку правду». «Мне, Владыке имеющему, – говорит Он, – надлежит уплатить за неимеющих». Такова причина Его крещения, чтобы видели, что Он исполнил весь закон; и эта причина и та, о которой сказано прежде этой. Поэтому и Дух нисшел в голубя; ибо где – примирение с Богом, там и голубь. Так и в ковчег Ноев голубь принес масличную ветвь – знак человеколюбия Божия и прекращения потопа, и теперь в виде голубя, а не в теле, – это особенно должно заметить, – нисшел Дух, возвещая вселенной милость Божию и вместе показывая, что духовный человек должен быть незлобив, прост и невинен, как и Христос говорит: «Аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Но тот ковчег, по прекращении потопа, остался на земле, а этот ковчег, по прекращении гнева, взят на небо, и ныне это Непорочное и Нетленное Тело находится одесную Отца.

Упомянув о Теле Господнем, скажу немного и об этом, и потом окончу речь. Многие ныне приступят к Священной Трапезе по случаю праздника. Но некоторые приступают не с трепетом, а толкаясь, ударяя других, пылая гневом, крича, злословя, перебивая ближних, с великим смятением… Чем, скажи мне, смущаешься ты, человек? Что беспокоит тебя? Необходимые дела, конечно, призывают тебя; в этот час ты особенно сознаёшь, что у тебя есть дела, особенно помнишь, что ты находишься на земле, и думаешь, что обращаешься с людьми? Но не каменной ли душе свойственно думать, что в такое время ты стоишь на земле, а не ликуешь с Ангелами, с которыми ты возносишь победную песнь Богу? Для того Христос и назвал нас орлами, сказав: «идеже труп, тамо соберутся орли» (Мф. 24, 28), – чтобы мы восходили на небо, чтобы парили в высоте, возносясь на крыльях духа; а мы, подобно змиям, пресмыкаемся во прахе и едим землю. Быв приглашен на обед, ты, хотя бы и прежде других насытился, не осмеливаешься выходить прежде друзей, когда другие возлежат еще; а здесь, когда еще продолжается священнодействие, ты в самой середине оставляешь всё и выходишь? Достойно ли это прощения? Какое может быть оправдание? Иуда, приобщившись последней вечери в ту последнюю ночь, поспешно вышел, тогда как все прочие возлежали. Вот кому подражают и те, которые выходят прежде последнего благодарения! Если бы он не вышел, то не сделался бы предателем; если бы не оставил соучеников, то не погиб бы; если бы не удалился от стада, то волк не захватил бы его одного и не пожрал бы; если бы он не отделился от Пастыря, то не сделался бы добычей зверя. Поэтому он (Иуда) был с иудеями, а те (апостолы) с Господом вышли, воспевая.

Видишь ли, по какому образцу совершается последняя молитва после жертвоприношения? Будем же, возлюбленные, представлять себе это, будем помышлять об этом, страшась предстоящего за то осуждения. Будем приступать к Священной Жертве с великим благочинием, с надлежащим благоговением, чтобы нам заслужить большее благоволение у Бога, очистить свою душу и получить вечные блага, коих да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, вместе со Святым Духом, слава, и держава, и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский

Всех прихожан нашего храма поздравляем с Рождеством Христовым!

Приглашаем Вас  в воскресенье, 15 января сразу после Божественной Литургии в зал церкви Herz-Jesu, находящемуся по адресу: Kreuzgasse 24, 93047 Regensburg на праздничное чаепитие.

Сестричество храма подготавливает небольшое угощение, но мы будем рады Вашему вкладу в виде пирожков, пирогов, салатов и т.д. для разнообразия стола. Также наши детки покажут Вам несколько музыкальных номеров.

И вот, дожидаюсь я перед приемной митрополита Ленинградского и Новгородского своей очереди, наблюдая по ходу за беседой двоих «ревнителей благочестия» с настоятелем одного из городских храмов. Насели они на него по поводу Нового года, дескать, безбожное это дело, праздновать его, почему митрополит не объявит это во всеуслышание, пост ведь, а Новый год придумали, чтобы от Рождества отвлечь; «должна же быть ревность по Бозе!» и т.д. Бедный батюшка и так и эдак им пытается объяснить, а они все свое о вере православной да «ревности по Бозе». А они всё прут на него со своей риторикой, а он всё пытается им дать отчет в своем уповании «с кротостью и благоговением» (1 Петр. 3; 15), а я всё смотрю на это…

Очень хотелось мне, на тот момент, хоть уже и не юному, но все же еще достаточно молодому семинаристу, встрять и задать вопрос этим двоим «людям в черном» (с двуглавыми орлами на лацканах пиджаков): «Как по-вашему, есть разница между ревностью по Богу христианской и мусульманской?» (Что, кстати, в наши дни, особенно в свете заявлений Премьера со ссылкой на «теоретиков», приобретает особую актуальность.) Но встревать было неудобно.

Спустя примерно год, я, уже будучи диаконом, перед службой в новогоднее утро имел неосторожность поздравить, едва вошедшего в алтарь, чередного батюшку с праздником… О! О-о!!! Не родился еще тот гений драмы, который в состоянии сочинить даже близкое тому, что было озвучено и изображено в ответ! Не знали театральные подмостки ни режиссеров, способных такое поставить, ни актеров, обладающих даром, позволяющим достойно воспроизвести ту преисполненную сарказма филиппику со всеми ее обертонами да модуляциями, неподражаемой мимикой и неповторимой пластикой. Да только… стоило ли оно того?

Прежде, чем сказать пару слов о новогоднем празднике, позвольте отвлечься на тему ревности по Богу. Уж больно много этим понятием злоупотребляют.

Ревность по Богу – это, порождаемая страхом Божиим, добродетель, соединяющая в себе трезвение с мужеством. Воспламеняется она сознанием высоты замысла Божия о человеке, стыдом за несоответствие этому замыслу и характеризуется энергичным стремлением сделать все, дабы с помощью Божией восстановить в своей душе Его поруганный образ, тщательно исследуя себя, выискивая и удаляя все противное Богу, а также зорко следя, чтобы не приблизилось к душе что-либо враждебное.

Если использовать сравнение прп. Исаака Сирина, ревность богоугодная – сторожевой пес, стерегущий другие добродетели, чутко реагирующий на приближение опасности. Побуждается ревность по Богу с одной стороны, как уже было сказано выше, страхом Божиим, с другой – вожделением добродетели (отсюда и причины возможного охлаждения ревности: с одной стороны от охлаждения самого вожделения добродетели, а с другой – от гордой уверенности в своей устойчивости в добродетели). Но это пес, который не у одной какой-либо двери лежит, не какую-то одну дыру в заборе стережет, но весь участок целиком контролирует, не поддаваясь на отвлекающие маневры грабителей.

Прп. Исаак Сирин говорит, что духовная ревность побуждает человека пренебрегать временным ради вечного и не бояться скорбей, «ибо, когда сердце возревнует духом, тело не печалится о скорбях, не приходит в боязнь и не сжимается от страха, но ум, как адамант, своею твердостью противостоит во всем искушениям».

Однако часто этот «цепной пес» кидается не столько на порок внутри нас, сколько на ближнего нашего, побуждая нас отвращаться и гневаться отнюдь не христианским образом. Распространено представление, что «ревность по Бозе» – это строгое соблюдение свода канонических правил, богослужебного устава, постов; осторожное до параноидальной подозрительности отношение ко всему и всем (включая священноначалие) на предмет наличия ереси или заговора; устойчивая неприязнь, переходящая в ярость к тем, кто, по мнению «ревнивцев», представляет опасность для чистоты веры и нравственных устоев общества. Это плотское истолкование духовного понятия. Подобный тип ревности еще уместен для иудаизма или ислама в радикальных течениях, но для христианства – нисколько.

Прп. Исаак предостерегает от ложной, порочной, «лукавой» и «безрассудной» ревности. В Слове 89-м «О вреде безрассудной ревности, прикрывающейся личиною ревности Божественной…» он пишет: «Человек ревнивый никогда не достигает мира ума, а чуждый мира чужд и радости. Ибо если мир ума называется совершенным здравием, а ревность противна миру, то, следовательно, тяжкою болезнью страждет тот, в ком есть лукавая ревность. По-видимому, ты, человек, обнаруживаешь ревность свою против чужих недугов, а в действительности свою душу лишил здравия. Поэтому потрудись лучше над оздоровлением своей души. Если же желаешь врачевать немощных, то знай, что больные более нужды имеют в попечении о них, нежели в порицании. А ты и другим не помогаешь, и самого себя ввергаешь в тяжелую, мучительную болезнь. Ревность в людях признается не одним из видов мудрости, но одним из душевных недугов, и именно – она есть ограниченность в образе мыслей и великое неведение».

А теперь вернемся, наконец, к заявленной теме.

Новый год и в самом деле использовался в советскую эпоху, как суррогат Рождества. Идеологи делали на него ставку аналогичную той, которую сделали иерархи Церкви, учредив праздник Рождества Христова в день языческого праздника бога Митры: отвлечь от прежнего к новому. Хотя аналогия далеко не идеальная, потому что, во-первых, в случае примера из истории Древней Церкви уместней сказать: утвердить в новом, отвлекая от соблазна вернуться к старому, а во-вторых, аналогия чисто внешняя: в древности Отцы пошли навстречу немощным братьям, привлекая от временного к вечному, в новейшей же истории с точностью до наоборот.

Агитационный плакат советских времен

Ничего удивительного. Если, по блж. Августину, «диавол – обезьяна Бога», то последователи его – обезьяны святых Божиих. От церковных праздников, возносящих ум к небесам, вдохновляющих взыскать путей Господних, они всеми силами, в том числе и культовыми суррогатами праздников и крестных ходов, героикой взамен агиографии, сбивали народ Божий с пути в Отечество, соблазняя возвратиться «на страну далече». Только из этого отнюдь не следует, что Новый год – бесовский праздник, лукавый Троянский конь в нашей церковной крепости.

В отличие от других чисто «красных» праздников, Новый год праздновался в дореволюционной России людьми, в чьем благочестии сомневаться не приходится. То, что большевики его использовали для создания культа временного (вместо вечного – временное, вместо Царства Небесного – «светлое будущее») – это само собой, однако, не отменяет смысла, носителем которого этот праздник был до того, как его начали эксплуатировать большевики.

Достойно внимания, что в письмах свт. Феофана Затворника нередко встречаются поздравления с Новым годом, сопровождаемые по этому случаю пожеланиями духовного и житейского характера. В одном месте переписки святитель даже утешает собеседницу: «Скушали вы немного больше обычного, и браните себя. За что тут бранить? В праздники надо давать некую льготу телу. Соучастница в трудах пусть будет соучастницею и в утешениях».

Обратите внимание: святитель этот праздник рассматривает как повод к утешению, не ставя его, разумеется, в один ряд с великими церковными, но все же… Спешу отметить, что автор этих строк, в свою очередь, уже обратил внимание на существенное отличие дореволюционного Нового года от современного: поскольку в те времена вся Россия жила по юлианскому календарю, то праздник этот выпадал после Рождества Христова на Святках, когда поста никакого не было. Но кто же мешает нам обходиться постной пищей, ориентируясь на вышеприведенное высказывание свт. Феофана, и проявлять умеренность во всем прочем?

Бесспорно, новогодний праздник – праздник светский, не святой. А он и не претендует. Он земной, мирской, но мы знаем, что мир дольний – икона мира горнего. Новый год – это рубеж, окончания одного этапа нашей жизни и начало нового. А наша жизнь – дар Божий, дар обязывающий. И время этой жизни, по установившимся в нашей культуре нормам, делится на определенные отрезки. Мы живем по ним независимо от того, задумываемся ли мы об этом или нет. Если кто-то живет исключительно по церковному календарю, соотнося свою жизнь только с богослужебными кругами подвижными вкупе с неподвижными – тому честь и хвала, но вряд ли полная изоляция возможна (да и нужна ли?) даже в монастыре.

Свою богослужебную жизнь мы выстраиваем по церковному календарю, а все, в чем соприкасаемся с миром – по светскому. Это и работа наша, и планирование каких бы то ни было дел, мероприятий, это и встречи с родными, друзьями, да мало ли – весь поток нашей жизни (в которой мы проявляем себя либо как чада Божии, либо как посторонние Ему), течет в том самом времени, которое делится на секунды, минуты, часы, сутки, недели, месяцы, годы, века, тысячелетия… И каждая такая временная константа – определенный период пользования даром Божиим.

Мы встаем утром с молитвой и отходим ко сну с молитвой.

Мы подходим к завершению года и благодарим Бога за то, что дал нам его прожить. Со всеми радостями и горем, приобретениями и потерями – это был год нашей жизни, он уходит, и цены ему нет, как нет цены дару Божиему.

Мы подходим к началу года грядущего и вступаем на это новое поприще с надеждой и трепетом: каков промысел Божий о нас на этот год? Встретим ли мы следующий новогодний праздник или Господь рассудит о нашей жизни иначе? Кто из наших родных и близких доживет до следующего временного отрезка, а кому надлежит покинуть этот мир вскоре? И смотришь на них, и дорожишь временем, которого у нас у всех не так уж и много… А ведь, живя, мы бываем с ними и невнимательными, и черствыми, и все откладываем на потом извинения, ласку, приветливость, знаки внимания – живем так, словно еще есть время, еще успеем, а человек раз! – и ушел… А мы не успели, а мы упустили возможность…

Мы подходим к рубежу годов и стоим пред Богом как бы с предварительным отчетом. Когда-нибудь нам надлежит оказаться пред ним с отчетом по всей жизни. Как и сейчас, это будет без кучи бумаг с диаграммами, графиками, процентами, без докладов и принятий к сведению. Просто мы, со всеми нашими грехами и добродетелями (если у кого таковые сыщутся), пред Богом.

Неплохо бы каждому человеку в эти стыковочные моменты своей жизни поступить вопреки словам: «а годы летят, наши годы как птицы летят, и некогда нам оглянуться назад». Тем-то и ценен праздник Нового года, что нам обычно и в самом деле некогда оглядываться назад на уходящие годы, но вот наступает день, когда больше некогда откладывать, надо вынырнуть из водоворота суеты и, прежде чем переступить порог, оглянуться. И, стоя на пороге, поблагодарить Бога за прожитый год, попросить у Него прощения за то, что было в том году против Его заповедей сделано или вынашиваемо в сердце, и попросить благословения на год грядущий.

Не случайно существует чин молебного пения на Новый год, в котором мы обращаемся к Богу с благодарностью о благодеяниях, которые Он обильно излил на Своих рабов. «О еже не помянути, – просим мы, – безчисленная беззакония и лукавая наша деяния, в мимошедшем лете бывшая. И не воздати нам по делом нашым: но в милости и щедротах помянути нас. Молим Ти ся, милосердый Господи, услыши и помилуй». Мы взываем к Нему о благословении венца «наступаемого лета благостию Своею, и утолити в нас вся вражды, нестроения, и междоусообныя брани, подати же мир, твердую любовь, благочинное же строение и добродетельное житие».

Новогодний праздник – это станция в жизненном пути. Можно ее миновать, а можно сделать небольшой привал, привести себя в порядок и тогда двигаться дальше. Все в жизни христианина должно освящаться или целиком, или в виде начатков. И предстоящий отрезок времени тоже можно освятить, начав его если не с Литургии, то хотя бы с молебного пения, и если не в полночь, то хоть в полдень.

Протоиерей Игорь Прекуп

pravmir.ru