Скажем ныне нечто о настоящем празднике. Многие празднуют праздники и названия им знают, но повода, по которому они установлены, не знают. Так, о том, что настоящий праздник называется Богоявлением, все знают, а какое это – Богоявление, и одно ли оно или два, этого не знают. А это постыдно – каждый год праздновать праздник и не знать его повода.

Поэтому прежде всего необходимо сказать, что не одно Богоявление, но два: одно настоящее, которое уже произошло, а другое будущее, которое произойдет со славой при кончине мира. О том и другом вы слышали сегодня от Павла, который, беседуя с Титом, говорит так о настоящем: «Явися благодать Божия, спасительная всем человеком, наказующи нас, да отвергшеся нечестия и мирских похотей, целомудренно и праведно и благочестно поживем в нынешнем веце», – а о будущем: «ждуще блаженнаго упования и явления славы великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» (Тит. 2, 11- 13). И пророк об этом последнем сказал так: «солнце обратится во тьму, и луна в кровь, прежде нежели прийти Дню Господню великому и просвещенному» (Иоил. 2, 31).

Почему же Богоявлением называется не тот день, в который Господь родился, а тот, в который Он крестился? Настоящий день есть тот самый, в который Он крестился и освятил естество вод. Поэтому в этот праздник все, почерпнув воды, приносят ее домой и хранят во весь год, так как сегодня освящены воды; и происходит явное знамение: эта вода в существе своем не портится с течением времени, но, почерпнутая сегодня, она целый год, а часто два, и три года, остается неповрежденною и свежею, и после долгого времени не уступает водам, только что почерпнутым из источников. Почему же этот день называется Богоявлением? Потому, что Христос сделался известным для всех не тогда, когда Он родился, но когда крестился; до этого дня Он не был известен народу.

Святитель Иоанн Златоуст

А что народ не знал Его и не разумел. Кто Он, об этом послушай Иоанна Крестителя, который говорит: «посреде вас стоит, Его же вы не весте» (Ин. 1,26). И удивительно ли, что другие не знали Его, когда и сам Креститель не знал Его до того дня? «И аз, – говорит он, – не ведех Его: но По-славый мя крестити водою. Той мне рече: над Него же узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом святым» (Ин. 1, 33).

Итак, отсюда видно, что – два Богоявления, а почему Христос приходит на крещение и на какое крещение Он приходит, об этом необходимо сказать: ибо и это необходимо знать, равно как и то. И наперед надобно сказать вашей любви о последнем: ибо из этого мы узнаем и первое. Было крещение иудейское, которое очищало телесные нечистоты, но не грехи совести. Так, кто совершал прелюбодеяние, или кто решался на воровство, или кто сделал какое-нибудь другое преступление, того оно не освобождало от вины. Но кто касался костей умершего, кто вкушал пищу, запрещенную законом, кто приходил от зараженного, кто общался с прокаженными, тот омывался, и до вечера был нечист, а потом очищался. «Да омыет тело свое водою чистою, – говорится в Писании, – и нечист будет до вечера, и чист будет» ( Лев. 15, 5; Лев. 22,4). Это не были поистине грехи или нечистоты, но так как иудеи были несовершенны, то Бог, делая их через это более благочестивыми, с самого начала приготовлял их к точнейшему соблюдению важнейшего.

Итак, иудейское омовение освобождало не от грехов, а только от телесных нечистот. Не таково наше: оно гораздо выше и исполнено великой благодати, ибо оно освобождает от грехов, очищает душу и подает дар Духа. И крещение Иоанново было гораздо выше иудейского, но ниже нашего: оно было как бы мостом между обоими крещениями, ведущими через себя от первого к последнему. Ибо Иоанн руководил не к соблюдению телесных очищений, но вместо них увещевал и советовал переходить от порока к добродетели и полагать надежду спасения в совершении добрых дел, а не в разных омовениях и очищениях водой. Иоанн не говорил: вымой одежду твою, омой тело твое, и будешь чист, но что? – «сотворите плод достоин покаяния» (Мф. 3, 8). Поэтому оно было выше иудейского, но ниже нашего: крещение Иоанново не сообщало Духа Святого и не доставляло благодатного прощения: оно заповедовало каяться, но не было властно отпускать грехи. Поэтому Иоанн и говорил: «аз крещаю вы водою… Той же вы крестит Духом Святым и огнем» (Мф. 3, 11). Очевидно, что он не крестил Духом.

Что же значит: «Духом Святым и огнем?» Вспомни тот день, в который Апостолам «явишася разделени языцы яко огненнии, и седе на едином коемждо их» (Деян. 2, 3). А что крещение Иоанново не сообщало Духа и отпущения грехов, видно из следующего: Павел, «обрет некия ученики, рече к ним: аще убо Дух Свят прияли есте веровавше? Они же реша к нему: но ниже, аще Дух Святый есть, слышахом. Рече же к ним: во что убо креститеся? Они же рекоша: во Иоанново крещение. Рече же Павел: Иоанн убо крести крещением покаяния», – покаяния, но не отпущения грехов; для чего же он крестил? «Людем глаголя; да во Грядущаго по нем веруют, сиречь в Христа Иисуса. Слышавше же крестишася во Имя Господа Иисуса: и возложшу Павлу на ня руце, прииде Дух Святый на ня» (Деян. 19, 1 – 6). Видишь ли, как несовершенно было крещение Иоанново? Ибо, если бы оно не было несовершенно, то Павел не крестил бы их снова, не возлагал бы на них рук; исполнив же то и другое, он показал превосходство апостольского Крещения и то, что крещение Иоанново гораздо ниже его.

Итак, из этого мы узнали различие крещений; теперь необходимо сказать, для чего Христос крестился и каким крещением? Ни прежним – иудейским, ни последующим – нашим; ибо Он не имел нужды в отпущении грехов; как это возможно для Того, Кто не имел никакого греха? «Греха, – говорится в Писании, – Он не сотвори, ни обретеся лесть во устех Его» (1 Пет. 2, 22); и еще: «кто от вас обличает Мя о гресе?» (Ин. 8, 46). И Духу не была непричастна плоть Его; как это могло быть, когда она в начале была произведена Духом Святым? Итак, если и плоть Его не была непричастна Духу Святому, и Он не был подвержен грехам, то для чего Он крестился? Но прежде нам нужно узнать, каким крещением крестился Он, тогда и то будет ясным для нас.

Каким же крещением Он крестился? – Не иудейским, и не нашим, но Иоанновым. Для чего? Для того, чтобы ты из самого свойства крещения познал, что Он крестился не по причине греха и не имея нужды в даре Духа; ибо, как мы показали, это крещение было чуждо того и другого. Отсюда видно, что Он приходил на Иордан не для отпущения грехов и не для получения дара Духа. Но чтобы кто-нибудь из присутствовавших тогда не подумал, что Он приходил для покаяния, подобно прочим, послушай, как Иоанн предупредил и это. Тогда как другим он говорил: «Сотворите плод достоин покаяния», послушай, что он говорит Ему: «Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне» ( Мф. 3, 8, Мф. 3, 14)? Этими словами он показал, что Христос приходил к нему не по той же нужде, по которой приходил народ, и что Он столько далек был от нужды креститься по той же причине, сколько был выше и несравненно чище самого Крестителя.

Для чего же Он крестился, если сделал это ни для покаяния, ни для отпущения грехов, ни для получения дара Духа? По другим двум причинам, из которых об одной говорит ученик, а о другой Он Сам сказал Иоанну. Какую же причину этого крещения высказал Иоанн? Ту, чтобы Христос стал известным народу, как и Павел говорил: «Иоанн убо крести крещением покаяния, да во Грядущаго по нем веруют» ([Деян. 19, 4]); это было следствием крещения. Если бы Иоанн подходил к дому каждого и, становясь у дверей, вызывал на улицу и, держа Христа, говорил: «Он есть Сын Божий», то такое свидетельство было бы подозрительно, и это дело было бы весьма затруднительно; также, если бы он, взяв Христа, вошел в синагогу и показал Aai, то и это опять сделало бы свидетельство его подозрительным; но когда весь народ стекался из всех городов к Иордану и оставался на берегах реки, когда и Сам Он пришел креститься и получил свидетельство свыше гласом Отца и наитием Духа в виде голубя, то свидетельство о Нем Иоанна сделалось несомненным. Поэтому он и говорит: «и аз не видех Его», представляя свидетельство свое достоверным (Ин. 1, 31).

Они были по плоти родственниками между собою: «се Елизавет, южика твоя, и та зачат сына», говорил Ангел Марии о матери Иоанна (Лк. 1, 36); если же матери были в родстве, то, очевидно, – и дети. Поэтому, так как они были родственниками, то, чтобы не показалось, будто Иоанн свидетельствует о Христе по родству, благодать Духа устроила так, что Иоанн провел всё прежнее время свое в пустыне, чтобы не показалось, будто свидетельство высказывается по дружбе или по какой-либо подобной причине. Но Иоанн, как был научен от Бога, так и возвестил о Нем; поэтому он и говорит: «и аз не видех Его». Откуда же ты узнал? «Пославый мя, говорит, крестити водою, Той мне рече». Что Он сказал тебе? «Над Него же узриши Духа сходяща, яко голубя, и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом Святым» (Ин. 1, 32 – 33). Видишь ли, что Дух Святой снизшел не как в первый раз тогда нисшедший на Него, но чтобы показать проповеданного и наитием Своим, как бы перстом, указал Его всем. По этой причине Он пришел на крещение.

Была и другая причина, о которой Он Сам говорит; какая же именно? Когда Иоанн сказал: «Аз требую Тобою креститися, и Ты ли грядеши ко мне?» – то Он отвечал так: «остави ныне, тако бо подобает нам исполнити всяку правду» (Мф. 3, 14-15). Видишь ли кротость раба? Видишь ли смирение Владыки? Что же значит: «исполнити всяку правду»? Правдою называется исполнение всех заповедей, как говорится: «беста праведна оба, ходяще в заповедех Господних беспорочна» (Лк. 1, 6). Так как исполнять эту правду должны были все люди, но никто из них не соблюл, не исполнил ее, то приходит Христос и исполняет эту правду.

А какая, скажет кто-нибудь, правда в том, чтобы креститься? Повиновение пророку было правдой. Как Христос обрезался, принес жертву, хранил субботы и соблюдал иудейские праздники, так присоединил и это остальное, повиновался крестившему пророку. Воля Божия была, чтобы тогда все крестились, о чем, послушай, как говорит Иоанн: «Пославый мя крестити водою» (Ин. 1, 33); также и Христос: «мытарие и людие оправдиша Бога, крещшеся крещением Иоанновым; фарисее же и законницы совет Божий отвергоша о себе, не крещшася от него» (Лк. 7, 29-30). Итак, если повиновение Богу составляет правду, а Бог послал Иоанна, чтобы крестить народ, то Христос со всеми другими заповедями исполнил и эту.

Представь себе, что заповеди закона суть двести динариев: это – долг, который род наш должен был уплатить; но мы не уплатили, и нас, подпавших такой вине, объяла смерть. Пришел Христос и, нашедши нас одержимыми ею, уплатил этот долг, исполнил должное и исхитил от нее тех, которые не могли уплатить. Поэтому Он не сказал: «нам должно сделать то и то», но «исполнити всяку правду». «Мне, Владыке имеющему, – говорит Он, – надлежит уплатить за неимеющих». Такова причина Его крещения, чтобы видели, что Он исполнил весь закон; и эта причина и та, о которой сказано прежде этой. Поэтому и Дух нисшел в голубя; ибо где – примирение с Богом, там и голубь. Так и в ковчег Ноев голубь принес масличную ветвь – знак человеколюбия Божия и прекращения потопа, и теперь в виде голубя, а не в теле, – это особенно должно заметить, – нисшел Дух, возвещая вселенной милость Божию и вместе показывая, что духовный человек должен быть незлобив, прост и невинен, как и Христос говорит: «Аще не обратитеся, и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное» (Мф. 18, 3). Но тот ковчег, по прекращении потопа, остался на земле, а этот ковчег, по прекращении гнева, взят на небо, и ныне это Непорочное и Нетленное Тело находится одесную Отца.

Упомянув о Теле Господнем, скажу немного и об этом, и потом окончу речь. Многие ныне приступят к Священной Трапезе по случаю праздника. Но некоторые приступают не с трепетом, а толкаясь, ударяя других, пылая гневом, крича, злословя, перебивая ближних, с великим смятением… Чем, скажи мне, смущаешься ты, человек? Что беспокоит тебя? Необходимые дела, конечно, призывают тебя; в этот час ты особенно сознаёшь, что у тебя есть дела, особенно помнишь, что ты находишься на земле, и думаешь, что обращаешься с людьми? Но не каменной ли душе свойственно думать, что в такое время ты стоишь на земле, а не ликуешь с Ангелами, с которыми ты возносишь победную песнь Богу? Для того Христос и назвал нас орлами, сказав: «идеже труп, тамо соберутся орли» (Мф. 24, 28), – чтобы мы восходили на небо, чтобы парили в высоте, возносясь на крыльях духа; а мы, подобно змиям, пресмыкаемся во прахе и едим землю. Быв приглашен на обед, ты, хотя бы и прежде других насытился, не осмеливаешься выходить прежде друзей, когда другие возлежат еще; а здесь, когда еще продолжается священнодействие, ты в самой середине оставляешь всё и выходишь? Достойно ли это прощения? Какое может быть оправдание? Иуда, приобщившись последней вечери в ту последнюю ночь, поспешно вышел, тогда как все прочие возлежали. Вот кому подражают и те, которые выходят прежде последнего благодарения! Если бы он не вышел, то не сделался бы предателем; если бы не оставил соучеников, то не погиб бы; если бы не удалился от стада, то волк не захватил бы его одного и не пожрал бы; если бы он не отделился от Пастыря, то не сделался бы добычей зверя. Поэтому он (Иуда) был с иудеями, а те (апостолы) с Господом вышли, воспевая.

Видишь ли, по какому образцу совершается последняя молитва после жертвоприношения? Будем же, возлюбленные, представлять себе это, будем помышлять об этом, страшась предстоящего за то осуждения. Будем приступать к Священной Жертве с великим благочинием, с надлежащим благоговением, чтобы нам заслужить большее благоволение у Бога, очистить свою душу и получить вечные блага, коих да сподобимся все мы благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, вместе со Святым Духом, слава, и держава, и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский

Всех прихожан нашего храма поздравляем с Рождеством Христовым!

Приглашаем Вас  в воскресенье, 15 января сразу после Божественной Литургии в зал церкви Herz-Jesu, находящемуся по адресу: Kreuzgasse 24, 93047 Regensburg на праздничное чаепитие.

Сестричество храма подготавливает небольшое угощение, но мы будем рады Вашему вкладу в виде пирожков, пирогов, салатов и т.д. для разнообразия стола. Также наши детки покажут Вам несколько музыкальных номеров.

И вот, дожидаюсь я перед приемной митрополита Ленинградского и Новгородского своей очереди, наблюдая по ходу за беседой двоих «ревнителей благочестия» с настоятелем одного из городских храмов. Насели они на него по поводу Нового года, дескать, безбожное это дело, праздновать его, почему митрополит не объявит это во всеуслышание, пост ведь, а Новый год придумали, чтобы от Рождества отвлечь; «должна же быть ревность по Бозе!» и т.д. Бедный батюшка и так и эдак им пытается объяснить, а они все свое о вере православной да «ревности по Бозе». А они всё прут на него со своей риторикой, а он всё пытается им дать отчет в своем уповании «с кротостью и благоговением» (1 Петр. 3; 15), а я всё смотрю на это…

Очень хотелось мне, на тот момент, хоть уже и не юному, но все же еще достаточно молодому семинаристу, встрять и задать вопрос этим двоим «людям в черном» (с двуглавыми орлами на лацканах пиджаков): «Как по-вашему, есть разница между ревностью по Богу христианской и мусульманской?» (Что, кстати, в наши дни, особенно в свете заявлений Премьера со ссылкой на «теоретиков», приобретает особую актуальность.) Но встревать было неудобно.

Спустя примерно год, я, уже будучи диаконом, перед службой в новогоднее утро имел неосторожность поздравить, едва вошедшего в алтарь, чередного батюшку с праздником… О! О-о!!! Не родился еще тот гений драмы, который в состоянии сочинить даже близкое тому, что было озвучено и изображено в ответ! Не знали театральные подмостки ни режиссеров, способных такое поставить, ни актеров, обладающих даром, позволяющим достойно воспроизвести ту преисполненную сарказма филиппику со всеми ее обертонами да модуляциями, неподражаемой мимикой и неповторимой пластикой. Да только… стоило ли оно того?

Прежде, чем сказать пару слов о новогоднем празднике, позвольте отвлечься на тему ревности по Богу. Уж больно много этим понятием злоупотребляют.

Ревность по Богу – это, порождаемая страхом Божиим, добродетель, соединяющая в себе трезвение с мужеством. Воспламеняется она сознанием высоты замысла Божия о человеке, стыдом за несоответствие этому замыслу и характеризуется энергичным стремлением сделать все, дабы с помощью Божией восстановить в своей душе Его поруганный образ, тщательно исследуя себя, выискивая и удаляя все противное Богу, а также зорко следя, чтобы не приблизилось к душе что-либо враждебное.

Если использовать сравнение прп. Исаака Сирина, ревность богоугодная – сторожевой пес, стерегущий другие добродетели, чутко реагирующий на приближение опасности. Побуждается ревность по Богу с одной стороны, как уже было сказано выше, страхом Божиим, с другой – вожделением добродетели (отсюда и причины возможного охлаждения ревности: с одной стороны от охлаждения самого вожделения добродетели, а с другой – от гордой уверенности в своей устойчивости в добродетели). Но это пес, который не у одной какой-либо двери лежит, не какую-то одну дыру в заборе стережет, но весь участок целиком контролирует, не поддаваясь на отвлекающие маневры грабителей.

Прп. Исаак Сирин говорит, что духовная ревность побуждает человека пренебрегать временным ради вечного и не бояться скорбей, «ибо, когда сердце возревнует духом, тело не печалится о скорбях, не приходит в боязнь и не сжимается от страха, но ум, как адамант, своею твердостью противостоит во всем искушениям».

Однако часто этот «цепной пес» кидается не столько на порок внутри нас, сколько на ближнего нашего, побуждая нас отвращаться и гневаться отнюдь не христианским образом. Распространено представление, что «ревность по Бозе» – это строгое соблюдение свода канонических правил, богослужебного устава, постов; осторожное до параноидальной подозрительности отношение ко всему и всем (включая священноначалие) на предмет наличия ереси или заговора; устойчивая неприязнь, переходящая в ярость к тем, кто, по мнению «ревнивцев», представляет опасность для чистоты веры и нравственных устоев общества. Это плотское истолкование духовного понятия. Подобный тип ревности еще уместен для иудаизма или ислама в радикальных течениях, но для христианства – нисколько.

Прп. Исаак предостерегает от ложной, порочной, «лукавой» и «безрассудной» ревности. В Слове 89-м «О вреде безрассудной ревности, прикрывающейся личиною ревности Божественной…» он пишет: «Человек ревнивый никогда не достигает мира ума, а чуждый мира чужд и радости. Ибо если мир ума называется совершенным здравием, а ревность противна миру, то, следовательно, тяжкою болезнью страждет тот, в ком есть лукавая ревность. По-видимому, ты, человек, обнаруживаешь ревность свою против чужих недугов, а в действительности свою душу лишил здравия. Поэтому потрудись лучше над оздоровлением своей души. Если же желаешь врачевать немощных, то знай, что больные более нужды имеют в попечении о них, нежели в порицании. А ты и другим не помогаешь, и самого себя ввергаешь в тяжелую, мучительную болезнь. Ревность в людях признается не одним из видов мудрости, но одним из душевных недугов, и именно – она есть ограниченность в образе мыслей и великое неведение».

А теперь вернемся, наконец, к заявленной теме.

Новый год и в самом деле использовался в советскую эпоху, как суррогат Рождества. Идеологи делали на него ставку аналогичную той, которую сделали иерархи Церкви, учредив праздник Рождества Христова в день языческого праздника бога Митры: отвлечь от прежнего к новому. Хотя аналогия далеко не идеальная, потому что, во-первых, в случае примера из истории Древней Церкви уместней сказать: утвердить в новом, отвлекая от соблазна вернуться к старому, а во-вторых, аналогия чисто внешняя: в древности Отцы пошли навстречу немощным братьям, привлекая от временного к вечному, в новейшей же истории с точностью до наоборот.

Агитационный плакат советских времен

Ничего удивительного. Если, по блж. Августину, «диавол – обезьяна Бога», то последователи его – обезьяны святых Божиих. От церковных праздников, возносящих ум к небесам, вдохновляющих взыскать путей Господних, они всеми силами, в том числе и культовыми суррогатами праздников и крестных ходов, героикой взамен агиографии, сбивали народ Божий с пути в Отечество, соблазняя возвратиться «на страну далече». Только из этого отнюдь не следует, что Новый год – бесовский праздник, лукавый Троянский конь в нашей церковной крепости.

В отличие от других чисто «красных» праздников, Новый год праздновался в дореволюционной России людьми, в чьем благочестии сомневаться не приходится. То, что большевики его использовали для создания культа временного (вместо вечного – временное, вместо Царства Небесного – «светлое будущее») – это само собой, однако, не отменяет смысла, носителем которого этот праздник был до того, как его начали эксплуатировать большевики.

Достойно внимания, что в письмах свт. Феофана Затворника нередко встречаются поздравления с Новым годом, сопровождаемые по этому случаю пожеланиями духовного и житейского характера. В одном месте переписки святитель даже утешает собеседницу: «Скушали вы немного больше обычного, и браните себя. За что тут бранить? В праздники надо давать некую льготу телу. Соучастница в трудах пусть будет соучастницею и в утешениях».

Обратите внимание: святитель этот праздник рассматривает как повод к утешению, не ставя его, разумеется, в один ряд с великими церковными, но все же… Спешу отметить, что автор этих строк, в свою очередь, уже обратил внимание на существенное отличие дореволюционного Нового года от современного: поскольку в те времена вся Россия жила по юлианскому календарю, то праздник этот выпадал после Рождества Христова на Святках, когда поста никакого не было. Но кто же мешает нам обходиться постной пищей, ориентируясь на вышеприведенное высказывание свт. Феофана, и проявлять умеренность во всем прочем?

Бесспорно, новогодний праздник – праздник светский, не святой. А он и не претендует. Он земной, мирской, но мы знаем, что мир дольний – икона мира горнего. Новый год – это рубеж, окончания одного этапа нашей жизни и начало нового. А наша жизнь – дар Божий, дар обязывающий. И время этой жизни, по установившимся в нашей культуре нормам, делится на определенные отрезки. Мы живем по ним независимо от того, задумываемся ли мы об этом или нет. Если кто-то живет исключительно по церковному календарю, соотнося свою жизнь только с богослужебными кругами подвижными вкупе с неподвижными – тому честь и хвала, но вряд ли полная изоляция возможна (да и нужна ли?) даже в монастыре.

Свою богослужебную жизнь мы выстраиваем по церковному календарю, а все, в чем соприкасаемся с миром – по светскому. Это и работа наша, и планирование каких бы то ни было дел, мероприятий, это и встречи с родными, друзьями, да мало ли – весь поток нашей жизни (в которой мы проявляем себя либо как чада Божии, либо как посторонние Ему), течет в том самом времени, которое делится на секунды, минуты, часы, сутки, недели, месяцы, годы, века, тысячелетия… И каждая такая временная константа – определенный период пользования даром Божиим.

Мы встаем утром с молитвой и отходим ко сну с молитвой.

Мы подходим к завершению года и благодарим Бога за то, что дал нам его прожить. Со всеми радостями и горем, приобретениями и потерями – это был год нашей жизни, он уходит, и цены ему нет, как нет цены дару Божиему.

Мы подходим к началу года грядущего и вступаем на это новое поприще с надеждой и трепетом: каков промысел Божий о нас на этот год? Встретим ли мы следующий новогодний праздник или Господь рассудит о нашей жизни иначе? Кто из наших родных и близких доживет до следующего временного отрезка, а кому надлежит покинуть этот мир вскоре? И смотришь на них, и дорожишь временем, которого у нас у всех не так уж и много… А ведь, живя, мы бываем с ними и невнимательными, и черствыми, и все откладываем на потом извинения, ласку, приветливость, знаки внимания – живем так, словно еще есть время, еще успеем, а человек раз! – и ушел… А мы не успели, а мы упустили возможность…

Мы подходим к рубежу годов и стоим пред Богом как бы с предварительным отчетом. Когда-нибудь нам надлежит оказаться пред ним с отчетом по всей жизни. Как и сейчас, это будет без кучи бумаг с диаграммами, графиками, процентами, без докладов и принятий к сведению. Просто мы, со всеми нашими грехами и добродетелями (если у кого таковые сыщутся), пред Богом.

Неплохо бы каждому человеку в эти стыковочные моменты своей жизни поступить вопреки словам: «а годы летят, наши годы как птицы летят, и некогда нам оглянуться назад». Тем-то и ценен праздник Нового года, что нам обычно и в самом деле некогда оглядываться назад на уходящие годы, но вот наступает день, когда больше некогда откладывать, надо вынырнуть из водоворота суеты и, прежде чем переступить порог, оглянуться. И, стоя на пороге, поблагодарить Бога за прожитый год, попросить у Него прощения за то, что было в том году против Его заповедей сделано или вынашиваемо в сердце, и попросить благословения на год грядущий.

Не случайно существует чин молебного пения на Новый год, в котором мы обращаемся к Богу с благодарностью о благодеяниях, которые Он обильно излил на Своих рабов. «О еже не помянути, – просим мы, – безчисленная беззакония и лукавая наша деяния, в мимошедшем лете бывшая. И не воздати нам по делом нашым: но в милости и щедротах помянути нас. Молим Ти ся, милосердый Господи, услыши и помилуй». Мы взываем к Нему о благословении венца «наступаемого лета благостию Своею, и утолити в нас вся вражды, нестроения, и междоусообныя брани, подати же мир, твердую любовь, благочинное же строение и добродетельное житие».

Новогодний праздник – это станция в жизненном пути. Можно ее миновать, а можно сделать небольшой привал, привести себя в порядок и тогда двигаться дальше. Все в жизни христианина должно освящаться или целиком, или в виде начатков. И предстоящий отрезок времени тоже можно освятить, начав его если не с Литургии, то хотя бы с молебного пения, и если не в полночь, то хоть в полдень.

Протоиерей Игорь Прекуп

pravmir.ru

Как удачно Рождественским постом и аккурат перед Новым Годом получить рецепт вкусного постного пирога!

Спешу поделиться.

Для пирога понадобится:

1,5 стакана кипяченой воды комнатной температуры

0,5 стакана подсолнечного масла

1 стакан сахара, щепотка соли

1 пакетик порошка для выпечки (или 1 чайная ложка соды)

3 столовых ложки меда

мука, сколько понадобиться, чтобы тесто стало густым, как для оладушек

4 кислых яблока, орешки, изюм, сухая клюква, ваниль, корица, лимонная цедра и т.д. по вашему желанию

Приготавливаем из меда, масла, сахара, воды, муки тесто, как уже говорилось, такой густоты, как при выпечке оладий. Не забываем добавить порошок для выпечки, если это сода, то ее надо погасить в ложке уксусом.

Мне показалось, что сюда очень подойдет лимонная или апельсиновая цедра. Только для цедры берите био-фрукты, необработанные химией.

Дальше приготавливаем начинку: яблоки очищаем от шкурки и косточек, достаточно мелко режем. Изюм моем и подсушиваем, клюкву можно тоже чуть-чуть покрошить, орешки, если любите, можно добавить внутрь пирога, можно и сверху посыпать.

На противень ( мой был размером 30х40 см) кладем лист бумаги для выпечки, размазываем аккуратно примерно 1/3 теста и выкладываем начинку. Я посыпала начинку щедро корицей и не пожалела об этом. Поверх начинки распределяем оставшееся тесто, посыпаем орешками, крокантом или вообще ничем.

Да, начинка должна быть обязательно с кислинкой, иначе пирог будет пресным. Так что можно еше слегка притрусить яблоки лимонной кислотой.

Печем в духовке, нагретой до 190 град. полных 40 мин. (ориентируйтесь по своей духовке), если сверху пригорает – накройте бумагой. Даём пирогу остыть на противне, затем разрезаем на кусочки и посыпаем сахарной пудрой.

Осталось только добавить, какие же умницы наши прихожанки, умеющие и в пост накрыть праздничный стол и порадовать свою семью!

Приятного аппетита и до следующих встреч.

Ваша м. Елена

В Евангелии ничего не говорится о Введении во храм Пресвятой Богородицы; на это имеется указание в апокрифических евангелиях, которые не во всем достоверны. Но об этом событии свидетельствует и Священное Предание, и о нем пишет такой очень критический богослов-исследователь, каким являлся свт. Григорий Нисский, брат свт. Василия Великого.

Иоаким и Анна были бесчадны. Это считалось поношением. Если сейчас пытаются избежать детей, то раньше, в древности, особенно в еврейском народе, иметь детей считалось счастьем, и позором — не иметь детей. Об отношении к детям, к рождению детей, к их воспитанию в первые века говорят слова одного из писателей первых веков, эпохи первых гонений: «Смотрите, какую радость дал нам Господь, чтоб нам самим воспитывать детей наших». Вдумайтесь в эти слова. Какую радость дал нам Господь, чтоб нам самим воспитывать детей наших.

А мы так часто избегаем этих обязанностей, лишаем себя родительского счастья и не воспитываем по существу наших детей к славе Божией и Православию. И вот Иоаким и Анна, которые были бесчадны и переживали это, молились и дали обет, что ребенок, который у них родится, будет посвящен Богу. У них-то и родилась девочка, которой суждено было стать Пресвятой Богородицей. Когда ей исполнилось три года, родители, памятуя свой обет, отвели ее в Храм. Она сама поднялась на тридцать три ступеньки Храма, ее встретил там первосвященник и еще несколько священников, среди которых был Захария, отец Иоанна Крестителя. И ввели ее по наитию Духа во Святая Святых, куда раз в год входил только первосвященник.

Благочестивые родители посвятили, — еще до рождения обещали посвятить — этого младенца Богу. А как часто мы видим обратное, — и в наши времена, и в предыдущем веке, — вспомните хотя бы житие Антония Киево-Печерского, который столько претерпел за свое стремление к благочестивой иноческой жизни, — как мы протестуем, когда кто-то из наших детей хочет принять монашество или послужить Церкви в духовном звании. Это для нас с вами трагедия. А вот Иоаким и Анна сразу, до рождения, решили посвятить ребенка, — поучительно!

Когда мы читаем богослужебные тексты, слышим церковные песнопения, то очень много поучительного относится и к нам самим. «Днесь Боговместимый храм Богородица, в храм Господень приводится, и Захариа Сию приемлет; днесь Святая Святых радуются, и лик ангельский таинственно торжествует. С нимиже и мы празднующе днесь, с Гавриилом возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, имеяй велию милость». И сегодня по существу нам зримо и близко свидетельствуется, что Рождество уже близко, что оно здесь. Это — свидетельство людям, тем священникам, которые принимали Ее.

И не случайно, что начинается рождественское пение; на Введение в Храм Пресвятой Богородицы мы впервые начинаем петь: «Христос раждается, славите». Правда, если на Рождестве это будет ирмос канона, то пока мы поем это как катавасию, заключение нашей канонной песни.

Да, сама Богородица оказалась тем Храмом, в котором поселился Бог, Бога Она выносила, Сына Божия Она родила, Сына Божия и Сына Человеческого. И нам кажется, что эти слова от нас далеки, что они касаются только Богородицы. Так вот, вспомните, что писал апостол Павел: «Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор 3:16). Вот кем мы должны были быть. Предельным примером этого является сама Богородица, но в потенции это должно быть в каждом из нас. И наши согрешения против тела апостол образно оценивает как кощунство, как преступление перед храмом Божиим. А мы вот не испытываем этого чувства бережного отношения к своему телу как к храму Божию, храму Духа Святаго. А смотрите, какова была чистота Богородицы. И вероятно нам очень надо подумать и о Ней как о храме, Бога-Сына вместившего, — невместимого Бога! — и о наших маленьких храмах телесных, оскверненных подобно тому, как были осквернены храмы у нас в стране. Господи, даруй нам, чтоб наши телеса стали храмом Духа Святаго.

Чтобы мы хоть чуть-чуть уподобились и Богородице, и тем святым, которые носили в себе Духа Святаго.

Есть такой священномученик, епископ Антиохийский, Игнатий Богоносец. Почему его называли Богоносцем? А потому что, как говорилось в народе, он был тем младенцем, которого взял на руки Сам Господь, когда Он рассердился, что к Нему не пускают детей, и поставил дитя, сказав: «Если <…> не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф 18:3). Считалось, что это был Игнатий Богоносец, но сам он говорил другое. Он вроде бы и не отрицал, что так было, но говорил: «Я Богоносец, потому что я всегда ношу в себе память о Господе нашем Иисусе Христе». Он и был богоносцем и исповедником. Но ведь быть богоносцем требуется и от каждого из нас, и когда мы приближаемся к Богу, то нам надо вспоминать и Божию Матерь, которая Его носила.

Все предстоящие дни нам надо будет вспоминать историю Ветхого Завета и то страстное ожидание Христа, которым жило человечество. Об этом мы будем говорить на предстоящих неделях. Надо нам думать и о тех святых, которые носили в себе память о Боге. Я грешный человек, я не могу этого сказать о себе, но священник Александр Ельчанинов писал, что он всегда помнит, что он Христов. К сожалению, я иногда об этом забываю, в чем и каюсь.

И вот, — эту память и богоносительство необходимо воспитать в себе каждому из нас.

Протоиерей Глеб Каледа. Проповеди. М., 2001

Мы приехали со Святой Горы, которая является местом аскезы, молчания, молитвы, духовного трезвления, внутренней жизни. Покровительницей и Главой Афонской Горы является Божья Матерь, и поэтому все монастыри там Богородичные, а Святую Гору ещё называют садом Пресвятой Богородицы.
Ватопедский монастырь – монастырь нашего покаяния, как выражаются на Святой Горе, является единственным в мире монастырём, который украшен семью чудотворными иконами Божьей Матери и самим Честным Поясом Богородицы. И наш отец, старец Иосиф Ватопедский, нам часто говорил: Где бы в другом месте было бы угодно Богородице хранить свой Святой Пояс? Девы в Ветхом Завете сами сплетали своими руками пояса. И когда наступал день официального их сочетания браком, дева передавала этот пояс своему мужу как символ девства. И тот Пояс, к которому многие из вас приложились, Богородица своими руками сплела из верблюжьей шерсти. А золотыми нитями его вышила царица Зоя, жена византийского императора. Она была сильно больна и увидела во сне Божью Матерь. Богородица сказала царице, что ей надо убедить Патриарха достать Святой Пояс из ковчега, запечатанного императором и Патриархом ещё в четвёртом веке. Когда Пояс положили на больную, она исцелилась. И в знак благодарности, живя в супружеском целомудрии, вышила Пояс золотой ниткой. Кстати, учёные говорят, что в этом тоже был Промысл Божий, потому что иначе Пояс не сохранился бы до сегодняшнего дня.

Эту святыню, самую большую ценность, которая у нас есть, мы вам привезли. Потому что верим, что её присутствие может передать большое благословение, облегчение, много благодати, покров и силы. Прикладываясь к Святому Поясу, мы чувствуем, что между нами находится сама Богородица. Поэтому смиренно молюсь, чтобы вы никогда не забывали присутствия у вас Святого Пояса. Молюсь, чтобы благодать Богородицы наполнила ваши сердца, чтобы вы поняли, насколько великое дело, что мы являемся православными христианами, что мы все члены Церкви, и, как сказал владыка, чтобы мы все поняли, что мы чада Божьи.

О ПОЯСЕ

- Отче, вчера мы имели счастье приложиться к Честному Поясу Пресвятой Богородицы. Стеклянная поверхность, которая скрывает Пояс, украшена камнями, расположение которых несимметрично. Какова символика такого украшения?

- Никакой символики там нет. Как нам сделали ковчег, так мы приняли, и эти камни не убираем, потому что они уже освящены все. Вы на камни смотрели или на Пояс?

- Как правильно носить поясок? Можно ли его стирать?

- Как пояс обычный носите, так и этот поясок носите. Стирать его можно. Но первую воду не выливайте в канализацию, а полейте, например, дерево, потому что поясок всё-таки освящён.

- Отче, можно ли прикладываться к Поясу в нечистоте? Ведь Пояс всего три дня пребывает.

- Если имеются в виду периоды, которые бывают у женщин, то здесь большая ошибка совершается, к сожалению, в России, что к иконам не прикладываются, некоторые в храм не ходят. Это ошибка. Только не причащаются. Всё остальное можно делать. Это что значит, раз женщина подвергается естественным явлениям женской природы, она что, не честная и не чистая? Это не так.

- Если человек попадает к Поясу Пресвятой Богородицы вне очереди, сходит ли на него благодать?

- Сходит (смеётся).

- Отче, прочитала в интернете, что Пояс Пресвятой Богородицы просили привезти в разные страны, но им было отказано. Почему такая милость была оказана нам, грешным?

- Наверное, лет шесть нас просили привезти Пояс. К нам приезжали гости, известные и неизвестные, министры и епископы. Даже ваш Святейший Патриарх после того, как написал письмо в нашу обитель с просьбой привезти Пояс, чтобы быть уверенным в своём успехе, написал письмо и во Вселенскую Патриархию. И действительно, нас эти два фактора как-то обязали. Но, кроме этого, и мы тоже этого очень желали. Когда господин Путин встречал святыню в аэропорту Санкт-Петербурга, он в личной беседе поблагодарил нас за то, что мы привезли Святой Пояс в Россию, когда у всего мира и у вас, в том числе, идёт кризис. Сказал, что народ очень в этом нуждается.

- Планируете ли вы ещё посещение России с другими святынями Ватопедского монастыря?

- Пусть будет пока этот Пояс, а потом посмотрим. Всё по своей очереди.

- Почему Пояс Пресвятой Богородицы не привезли в Омск или Новосибирск?

- Тогда надо оставить Пояс на целый год, чтобы он побывал во всех городах. Однажды старца Паисия спросили: Отче, вы были на юбилее тысячелетия Святой Горы в 1963 году? – «Нет, к сожалению, но в следующий раз пойду». И когда Святой Пояс через 200 лет ещё раз приедет, поедет и в другие города.

О МОНАСТЫРЕ

- Далеко ли ваш монастырь находится от монастыря Пантелеимона Святителя? И какие у вас отношения с его насельниками?

- Не очень далеко. И отношения у нас хорошие. И знаете, на Святой Горе у каждого монастыря есть самоуправление, это как отдельное государство. И вот один человек из Европейского союза говорил, что его очень удивило, как можно так дружно жить на протяжении десяти веков, в то время как они, живя в союзе, постоянно ссорятся. Я ему ответил, что вы сотрудники ради тельца, то есть ради золота, а мы – ради Христа.

- Знали ли вы старца Паисия Святогорца? Расскажите о нём немного.

- Очень хорошо знал, много раз встречался, большую получил пользу. У него было много благодати Божьей, святость великая. Помню, он рассказывал, как его посетила святая Евфимия. Она пришла к нему в теле, и они говорили целых восемь часов, но он нам не поведал, о чём. Рассказал только об одном.

На вопрос, как она выдержала такие страшные мучения, она ответила, что если бы до смерти знала, какая слава ждет мучеников на небесах, то много раз больше мучений бы претерпела.

Он очень много раз видел святых. Однажды он перешёл в другую каливу. И ночью, когда всё закончил, не мог зажечь свет. И когда начинал службу, не знал, какого святого поминать. И видит какого-то высокого мужчину. Мужчина говорит: «Меня зовут Киприян, завтра у меня праздник».

- Как бороться с помыслами на молитве? На Афоне все монахи владеют внутренней сердечной молитвой или только некоторые?

- Во-первых, когда помыслы приходят во время молитвы, ими надо просто пренебрегать, не обращать никакого внимания. А что касается сердечной молитвы, то такой статистики пока ещё не было, сколько монахов ею владеют. Есть, и немалое число. А стараются все, сто процентов.

- В вашем монастыре молятся о тяжких женских грехах?

- Монахи обо всех людях молятся. Это уже тайна, как они это делают. Однажды к нам пришёл один монах очень высокого уровня духовной жизни и рассказал, что всю ночь молился о беременных женщинах, у которых в процессе родов могли возникнуть затруднения. Хочу сказать, что когда сердце монаха становится сердцем Христа, тогда начинает молиться обо всех людях и даже о таких отдельных группах. Старец Паисий иногда говорил: если всё то, что я переживаю, расскажу, меня просто сумасшедшим посчитают. Иногда, говорит, очень долго молится за супружеские пары, у которых есть опасность развода. Кстати, сейчас развод в моде. И так в духе святом приходил в их дома и невидимо их умиротворял. Говорит, бывал и в Австралии, и на Кипре, и в Афинах, и в России. У человека божьего есть очень большие силы и возможности.

О БЛАГОЧЕСТИИ

- Отец Ефрем, вы когда-нибудь пели на клиросе? Какие наставления вы бы дали русским певчим? Как вам русское клиросное пение?

- Мне всегда очень нравилось петь. И сейчас пою. Надо петь внимательно и смиренно в любви. Есть в Афинах один певчий. Он споёт что-то, а потом смотрит, как народ на это реагирует. Богу не угодно такое пение. Нужно благоговение и смиренномудрие.

- Отец Ефрем, у меня были грехи, в которых я исповедовался много лет назад. Сейчас эти грехи не совершаю, но очень мучает совесть. Что вы посоветуете?

- Помните, сколько бы грехов ни делали, милость Божья больше. И раз исповедовались в этих грехах, переживать вам нечего. Исповеданный грех по-богословски считается несовершённым. И не забывайте, что очень большие грешники сегодня написаны на иконах, и мы целуем их образ. Милость Божья очень велика.

- Что посоветуете человеку, находящемуся в духовном расслаблении, желающему спасения?

- Важно, чтобы у него была стабильная программа, постоянство какое-нибудь. И когда расположенности нет, чтобы понуждал себя, чтобы соблюдал своё правило.

- Как вернуть утраченную веру?

- Молитесь, молитесь. Просите, и дастся вам, стучите, и откроется, ищите и найдёте. Потому что настоящая вера в Бога – дар Божий, идёт сверху.

- Отец Ефрем, как бороться с раздражительностью и недовольством? Кому молиться?

- Кому хотите: Христу, Богородице, святым. Куда влечётся ваше сердце. Раздражительность и гнев – большая страсть, которая, к сожалению, у всех нас. И мы должны быть очень настойчивыми в наших просьбах и молитвах, чтобы Бог дал нам кротость.

Когда гневается человек, даже лицо у него краснеет, и он становится на беса похож.

- Дорогой батюшка, как может человек, живущий в миру, жить для благодати? И может ли быть исихия, безмолвие, вне монашества?

Может жить по благодати человек, живущий в миру, если он ответственен перед своей семьей, в своих супружеских отношениях, если его церковная жизнь правильна, если следует жизни Церкви, выражает милость и любовь к ближнему. Если всё это делать, то недалеко до Царствия Божьего.

А что касается безмолвия, исихии. Это не просто зависит от нашего внутреннего состояния. Некоторые разделяют святых на святых трезвенного делания и миссионерства. Это большая ошибка. Каждый святой отец проповедовал людям независимо от того, жил он в миру или в пустыне.

- Скажите, батюшка, как правильно готовиться ко святому причастию? У нас, по традиции, миряне должны поститься три дня. А священники не постятся перед причастием. Чем обусловлено такое различие?

- Не знаю, в России некоторые священники говорят, надо поститься три дня, некоторые – пять. Вообще, нет обязательного поста перед святым причастием. Доказательство этому то, что священники не постятся обязательно. Раз мы соблюдаем определённые посты – четыре многодневных, среду и пятницу, я думаю, что этого достаточно.

Если кто-то хочет поститься перед причастием даже целую неделю ради аскезы и своего благоговения – пожалуйста. Но чтобы это узаконивали духовники – этого мы нигде и никогда не слышали. Иногда говорят, что христианам надо только раз в два-три месяца причащаться. Я такого тоже не слышал. Когда у христианина нет смертных грехов, он вправе причащаться очень даже часто.

- Дорогой отец Ефрем! Цель христианина – спасение своей души. Полезно ли думать и заботиться о спасении души ближних? Что посоветуете?

- Когда человек начинает подвизаться и прилагать свои усилия в духовной жизни, у него просвещается ум и сердце. Тогда в его сердце рождается такая соборность, что его начинают заботить переживания других. И одновременно он может так печалиться обо всех и в то же время быть постоянно в духовной радости. Потому что радость – это не психологическое состояние, а духовное. Это плод Духа Святого, как и сам апостол Павел перечислял, что плоды Духа – это любовь, радость, воздержание, долготерпение и так далее.

Поэтому у людей, которые не живут в Церкви, нет того, что должно быть. Они как живые мертвецы. Христос сказал: «Я путь, я истина, я жизнь». И истина – это тоже не идеология. Истина – это лицо, Личность. Христос говорит: «Я истина». Поэтому и Пилату, который спросил, что есть истина, Христос не ответил. Знаете, что говорят святые отцы? Если бы Пилат спросил правильно: «Кто есть истина?» Христос бы ему ответил.

О СЕМЬЕ И ДЕТЯХ

- Батюшка, кому молиться, чтобы выйти замуж? Помогает ли Пояс Богородицы в этой мольбе?

- Богородица во всём помогает. Не плохо, если молодая девушка просит Богородицу, чтобы она послала хорошего молодого человека, или если юноша молится о том, чтобы Бог послал ему хорошую девушку. Здесь нет ничего плохого.

- Что имел в виду Господь, когда говорил: «Горе будет беременным и питающим сосцами»? Некоторые старцы не советуют жениться в последние времена.

- Это глупость какая-то. Христос не говорил, чтобы замуж не выходили. Он говорил, что когда придут те дни, для беременных и кормящих это будет особенно трудным периодом. Но сейчас если говорить о кончине света, для нас в эсхатологии – это когда мы умрём. Я вам советую: занимайтесь Христом, а не Антихристом. Вы знайте, что это нездоровое духовное состояние, когда много говорится об Антихристе, о кончине века и так далее. Некоторые очень много занимаются этой темой.

- Батюшка, сегодня Россия находится в демографическом кризисе. Не секрет, что мы на грани выживания. И прямое, и символическое спасение именно нашей страны в многодетных семьях. Многодетные семьи сегодня – это средний класс. И поскольку это церковные люди, которые не могут совершать греха в своей работе, они находятся на грани выживания. И политика нашего государства только на словах, а не на деле помогает. Какой вы можете им дать совет?

- Во-первых, скажу, что многодетным семьям в России надо смотреть на примеры других семей. Нас, например, было семеро. Наши родители были бедными людьми. Но смотрите, вырастили нас. И сколько ещё есть таких людей. Не желайте иметь много детей только при наличии какого-то обеспечения со стороны государства. Если оно помогает, это очень хорошо. Но не забывайте, что и птицы не сеют, не жнут, но Отец наш Небесный и их питает.

Я вам расскажу такой трогательный пример. В одном районе Северной Греции как-то случилось, что в многодетной семье ни денег не было, ни даже хлеба. Отец хотел какой-то кредит взять, но никакого интереса помочь с другой стороны не было. Их дом стоял вне села, где-то в 300 метрах от храма святого Георгия. И каждый вечер они шли и зажигали святому лампаду. И вот когда уже на исходе были все их средства, отец пошёл к святому Георгию и говорит: «Я больше не могу. Помоги». И во сне видит отец святого Геор-гия на коне. И святой ему говорит: «Пойдёшь завтра в храм, там у двери есть большой камень, уберёте тот камень и под ним найдёте три золотые лиры». Семья пошла к храму, и они действительно нашли под камнем три монеты. И вот так вера их спасла.

Не забывайте, что ключ всех таинств в Церкви – это вера. Когда Господь вмешивался чудесно, Он одной женщине говорил: «Велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему», другой: «Вера твоя спасла тебя», третьему говорил: «Жил в Израиле, столько веры не видел».

Веруйте крепко, твёрдо, и Бог решит все ваши проблемы.

- Ребёнок зачат в страстную седмицу. Постоянно болеет. Мамочка очень переживает. Что делать?

- Пусть уповает на Бога, который является Отцом для всех нас и нам прощает наши ошибки.

- Как помочь сыну? По гордости он не может придти в церковь, хотя уже получил немало вразумления от Господа. Разведён. Причастился единственный раз.

- Молитесь. Но ему не говорите, потому что матом ругать будет. И его час придёт.

- Отче, у дочери брак венчанный, но не регистрированный. Он женился на другой, а дочка молится, чтобы он вернулся. Как быть?

- Надо терпеть. Не знаю, в России очень легко разводятся, очень легко. К нам много паломников приезжает. Две трети из них или во втором, или в третьем, или в четвёртом, или даже в пятом браке. А знаете, в чём причина? Потому что часто у них только гражданский брак, они не венчаются, и на них не приходит благодать Божья, чтобы помочь в семейных делах.

Поэтому те, кто не венчан, должны обязательно обвенчаться, даже если вы уже в возрасте. Все. И как можно скорее.

- Дорогой батюшка, как правильно приучить детей к церковной службе, чтобы они, вырастая, не обижались на нас?

- Детей в храм берите, но не на все службы. Если на пять часов поведёте ребенка, он убежит из храма. Дети не могут так долго держаться на ногах. Давлением и принуждением это дело не выйдет. Поэтому говорят, что самая высокая добродетель – это рассуждение. Добро, говорят, не является добром, если не добрым образом делается.

- Как правильно детей воспитывать: наказывать ремнём или нет? Или по-доброму и не принуждая?

- Всё-таки будьте снисходительны к детям. Давление, чрезмерная строгость никогда пользы не приносят.

А помогает знаете что? Дело. И больше всего – молитва. Не говорите много детям о Боге, а говорите много с Богом о детях.

- Как воспитывать детей в православной вере, если муж неверующий и против воспитания в Православии?

- Тайком. Учите его втайне от отца, чтобы он не понял, что происходит. Опять ради того, чтоб потом не ссорились.

- Отче, что делать, когда дети попали в секту?

- Если случается такое, надо молиться. Там же иеговисты, эти же люди неразумные. Молитесь. Одно из самых трудных и тяжёлых испытаний – это когда наши дети попадают вот в эти сети.

- Батюшка, почему современные дети так жестоки и отделяются от родителей?

- К сожалению, из-за многих грехов в мире очень ослабла человеческая природа вообще. Родители не всегда праведны. И сами из-за многих грехов не имеют внутреннего равновесия. И рожают детей, у которых нет мира. Поэтому советую всем матерям каждое утро маленьким и большим детям давать одну чайную ложку святой воды. Очень помогает.

- Как одинокой матери без отца правильно воспитывать мальчика? Что самое главное?

- Думаю, чтобы она любовь давала ребёнку. Любовь всё покрывает. И ещё надо, чтобы мать молилась много о ребёнке, потому что благодать Божия всё восполнит.

- Как, отче, просить Бога молодому человеку, который хочет реализовать свои таланты и способности, но испытывает финансовые затруднения?

- Бог поможет человеку реализовать свои таланты даже при отсутствии финансовых возможностей. Иногда тоже сижу и размышляю о следующем. Один чистит улицы, и доволен. Другой плотник, и доволен. Третий сантехник, четвёртый бизнесмен, пятый предприниматель, шестой президент, кто-то губернатор. Думаю, великая тайна, как Бог распределяет всех людей на разные места и всем даёт покой.

О МИРЕ И ГОСУДАРСТВАХ

- Скажите, в Греции Православие – государственная религия? И в чём это проявляется?

- Да, это официальная религия. 98 процентов населения – православные.

- Батюшка, чем объясните тяжёлое положение экономики Греции и ту ситуацию, в которой сейчас находится ваша страна?

- Причина кризиса в том, что и мы, греки, к сожалению, пренебрегли тем сокровищем, которым обладаем, – Православием. На греков, к сожалению, тоже повлиял дух Европы. Народ отдалился от православно- го предания. А Бог всё это допускает, чтобы мы смирились. В этом году даже какие-то кредиты брали люди, чтобы на каникулы поехать. Я на каникулах никогда в жизни не был. Что потерял? Не думаю, что потерял что-то.

- Ваше отношение к экуменизму? Ваше мнение о единой универсальной электронной карте?

- Экуменизм – это течение, которое хочет, чтобы все так называемые христианские вероисповедания сошлись на чём-то. Мы вообще не против диалогов, но эти диалоги должны совершаться на правильных основаниях. Мы должны знать, прежде чем пойдём на такие собрания, что мы принадлежим единой Святой и Апостольской Церкви.

Насчет карты гражданина, как у нас называют электронные паспорта, мы против этого, даже не духовно, потому что это не печать Антихриста, которая будет на руке и на лбу, а потому что там уменьшается уважение к человеческой личности. Например, правительство, которое сейчас избрали в Англии, в своей предвыборной кампании говорило, что они не примут карту гражданина. Конечно же, не из-за духовных причин. У них таких интересов вообще нет. А потому, что это наступает прямо на свободу личности.

Думаю, что те паспорта, которые сегодня существуют, можете брать свободно. Не надо создавать искушения на ровном месте, как говорится.

- Как вы относитесь к глобализации?

- Если иметь в виду процессы смешивания всех стран и культур в одно, этого просто не добьются. Но мы, как православные, этого не принимаем, конечно. Мы не хотим глобализованных людей. Мы хотим глобальных, то есть вселенских людей. А вселенскими являются святые, которые своими молитвами весь мир берут в объятия.

- В нашей стране скоро выборы президента. Как православному человеку относиться к выборам, если нет доверия никому? Правильно ли устраняться?

- Вы должны руководиться следующим лозунгом среди политиков: из двух зол выбирай меньшее. Не ждите идеальных состояний. Вы гораздо в лучшем состоянии как страна, чем мы, Греция. Там в министров, премьер-министров и президентов бросают яйца, сметану и так далее. Здесь хотя бы не дошли ещё до этого. Не знаю, как в будущем.

- Верите ли Вы в возрождение монархии в России?

- Не думаю, что можно восстановить монархию в России. Это, наверное, уже всё достояние прошлого.

- Спаси вас Господи, отче Ефрем, и всех монахов вашей обители за величайший дар, который вы подарили России. Сейчас стоит вопрос о том, сохранится ли Россия. Глядя на огромные очереди к Святому Поясу Царицы Небесной, со слезами верую – России быть. Спаси и сохрани вас Господь.

- Не бойтесь, Россия не развалится. Наоборот, укрепится и сыграет главную роль в деле спасения всего Православия на земле.

Источник – Интерфакс-Религия

(беседа с протоиереем Алексием Уминским)

Когда мы говорим  «православное воспитание», подразумевается, что должна существовать некая система, позиция, методика, своеобразный навык Православия, которые должны использоваться и могут быть неким общим инструментом для воспитания на всех уровнях нашей жизни.

Такого понятия, как «система православного воспитания», не должно существовать. Почему?

Беда в том, что мы сами под системой воспитания часто подразумеваем некую идеологическую установку.

И не собственно воспитание, а именно Православие для многих переходит из образа духовной жизни в некую идеологическую систему взглядов. И когда это случается, когда живая идея – наше Православие – становится некой идеологической системой, в нас возникает масса протестов.

Когда мы начинаем относиться к Православию как к некой идеологической системе, то даже правильные вещи, касающиеся воспитания, вдруг начинают давать обратный результат. Это странно, потому что в идеологической системе все должно правильно работать, как и при советской власти.

Получается, что человек из самых благих побуждений пытается прививать ребенку что-то светлое – любовь к молитве, храму, привычку к посту, а все эти вещи дают порой страшный эффект. Вместо того чтобы любить молиться – ребенок от молитвы уходит. Вместо того чтобы любить пост – ребенок пост не любит. Вместо того чтобы любить ходить в храм – ребенок противится этому. Или хуже того – начинает лицемерить. Ведь чего мы больше всего боимся, когда говорим с детьми о Боге? Мы больше всего боимся фарисейства. Не дай Бог, если мы будем говорить с детьми о Боге, а воспитаем безбожников. Это самое страшное. Это Страшный суд, если мы говорим о Боге, а выпускаем в мир безбожников, как это уже было однажды в истории нашего Отечества. И здесь надо понять, почему так может происходить.

А происходить это может, как мне кажется, по нескольким причинам.

Имитация христианского поведения

В чем заключается  имитация? Дело в том, что ребенка должны воспитывать мы сами – не православные гимназии, не воскресные школы, не духовник, не священник, а родители.

Причем воспитывать должны ребенка родители совершенно жертвенным способом. Отец Иоанн Крестьянкин в одной своей проповеди говорит: «Мать начинает молиться, она просит Бога о помощи, но не получает ее. Почему же? Да потому, дорогие мои, что нельзя возлагать на Бога то, что мы обязаны сделать сами. Нужен труд, нужно духовное напряжение, нужно всегда помнить о детях, о своей ответственности за них перед Богом. Отцы и матери! Одни, без детей своих, вы спастись не можете! И это надо помнить».

Мать должна не только молиться, но и положить душу свою на воспитание собственного чада. О. Алексий Мечёв  говорил матерям, которые жаловались ему на детей, мешающих им ходить в церковь: «Твой ребенок – это твой Киев и твой Иерусалим. Вот твое место молитвы и твое место Богослужения – твой ребенок».

А у нас получается так, что в христианских семьях возникает желание сделать что-то правильное и духовное, но чужими руками. Это происходит от общего теперешнего состояния нашей приходской жизни.

orthphoto.net

Давайте зададим себе вопрос: для чего мы ходим в церковь?

– Чтобы силы появились?

– Чтобы укрепиться в вере?

– Чтобы Господь помог жить по заповедям?

Каждый задайте себе этот вопрос и постарайтесь ответить честно:

– научиться любить;

– исповедаться;

– чтобы Бога славить и благодарить;

– стяжать мир душевный;

– покаяться, очиститься;

– чтобы легче стало.

К величайшему сожалению, часто мы приходим в церковь, чтобы что-то получить. Идеология получения сейчас главенствует в нашей Церкви.

И эта идеология никогда не делает людей Телом Христовым. Потому что, когда люди приходят для того, чтобы стать Церковью, они приходят для того, чтобы отдать, чтобы служить Господу.

Много раз в ектении говорится «Подай, Господи! Подай, Господи!». А в конце что мы говорим? «И весь живот наш Христу Богу предадим!»

Мы у Него просим частность, а отдаем Ему ВСЁ.

К сожалению, когда такое потребительское отношение у нас возникает к Церкви, к Богу, то и в семьях обычно так же происходит.

Давайте себе представим: пришла семья с детьми в церковь. Как обычно они себя ведут? Папа с мамой стараются как можно подальше от детей отойти и углубиться в молитву. Потому что получать пришли. А дети в это время ведут себя незнамо как – ходят по храму или даже бегают, сшибают свечки, а то зажигают их, мешают другим молиться. Но как малышей судить за такое поведение? Значит, мы должны относиться к ним с подобающим вниманием и лаской, со смирением. Но родители в этот момент все «в небесах» и дети их совершенно не интересуют.

И в эти моменты происходит первое поругание понятия воспитания. Родители ведь считают, что раз они пришли с детьми в храм, то они этих красных, вспотевших, уставших детей, которые час бегали и гоготали, непременно понесут к Чаше. Вот только дети совершенно к Причастию не готовы и воспринимают Таинство уже абсолютно формально. А родители уверены, что они делают очень хорошее дело, потому что дети в храме с Богом.

orthphoto.net

Действительно, идеология потребления, которая сейчас главенствует, тоже воспитана советским обществом, да и сами по себе мы привыкли к храму относиться как к «месту отправления религиозных потребностей». Все это вложено в нас сталинской Конституцией. И возникает из всего этого имитация православного поведения. Как раз из того, что мы привыкли все время получать и ничего не отдавать.

То же самое и на Исповеди происходит с нами, и на Причастии. Пусть мы пришли взять что-то хорошее, правильное – благодать. Но думаем мы при этом, что все, что нам надо, мы непременно возьмем. А вот что будет с остальными, нас не очень-то интересует.

Это и есть сейчас одна из самых главных проблем нашего церковного сознания.

Имитация православного поведения

У нас ведь как порой происходит? Родители хотят воспитать детей православными. Для этого они используют назидательную литературу. Например, Жития Святых в изложении  Димитрия Ростовского, благо сейчас они изданы большими тиражами. Сказки убираются, детская литература отметается под предлогом, что «все это не православное и не христианское» (как исключение оставляют иногда сказки Андерсена). И вот родители вместо сказок начинают читать детям Жития Святых.

Казалось бы, хорошее чтение! Нужное чтение для детей! Нужное, но не вместо сказок. Потому что если вместо сказок читать Жития Святых, то дети начинают к этому относиться как к сказкам. А Жития Святых – это никакие не сказки. Более того – в православных семьях возникает довольно странное отношение к сказкам. Известно, что сказках много всевозможных духов и прочих фантастических существ. Например, у Клайва Стейплза Льюиса в книге «Лев, колдунья и платяной шкаф» и эльфы есть, и скачущие на козлиных ногах рогатые фавны, и небылицы всякие постоянно происходят. Вот тут-то наш православный человек сразу понимает: раз это духи, то они могут быть двух видов – либо ангелы, либо бесы. И делает вывод: значит, все персонажи, что в сказках описаны, – бесы. В том числе и феи. И по этой логике все получается в страшном бесовском смысле. А поскольку детям читать про бесов нельзя, то и сказки им читать нельзя.

Однажды в авторитетном журнале «Православная беседа» я прочел статью. Там одна мама писала о том, что в школе дали сочинение на тему «Что бы я сделал, если бы был волшебником». И она с гордостью пишет, что ее дочь – православная и поэтому отказалась (это в 5-м классе!) писать это сочинение. Свой отказ она объяснила тем, что  волшебницей быть не хочет, потому что все волшебники – колдуны и экстрасенсы. Мать же грозно обличила все сказки (в том числе и вышеупомянутого Клайва Стейплза Льюиса) в том, что кругом идет духовная подмена, детям внушается вера в некие абстрактные духовные силы, которые – суть бесы. И удовлетворенно эту статью закончила выводом: все православные должны это знать и ни в коем случае не прививать детям.

Но давайте подойдем к этому вопросу с другой стороны.

Когда в детстве мы мечтали стать волшебниками, чего мы хотели? Маму вылечить или бабушку воскресить. У детей были хорошие, чистые помышления. Им хотелось, чтобы не было войны, например. Детям важно иметь возможность реализовать свои добрые пожелания, потому что «Сказка  – ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок».

А Жития Святых написаны для взрослых, а не для детей.

И написаны с той целью, чтобы взрослые, читая о святых, подражали их подвигу.

А мы, рассказывая детям о подвигах святых, стараемся еще и спросить с них по этому периоду Жития. А ведь там очень мало упоминается об их детстве, потому что со Святым Угодником люди встречались уже в момент его духовной зрелости. И описывали его уже в возвышенном состоянии. А о детстве почти ничего не  знали, т. к. люди мало что о себе рассказывали.

О детстве прп. Сергия Радонежского мы знаем больше только потому, что у него было много братьев,  семья его была очень известной и родители его были сами угодниками Божиими. Еще о Феодосии Печерском немного знаем. А о других святых в Житиях написано очень шаблонно, практически одно и то же. Здесь, как и в иконе, есть некий канон: преподобный описывается таким-то образом, мученик – другим. А Житие – это как словесная икона.

И вот читаем мы в Житиях, что Феодосий Печерский в детстве с детьми не играл, конфет не ел, да и вообще, все святые были тихими, уединенными детьми, в  храме подолгу молились. И мы очень хотим, чтобы с ребенком нашим то же самое происходило. А с ним ничего подобного не происходит, потому что он живет своей собственной жизнью. И это родителей ввергает в состояние некоего недоумения: как же так? При этом они забывают о том, что сами никогда ничего похожего к себе не применяли. Никогда не жили подобным образом. Но на детях своих начинают проводить некий духовный эксперимент. Именно потому, что за себя и за жизнь своего ребенка человек никакой ответственности нести не желает, а хочет, чтобы сработала некая идеологема.

orthphoto.net

Далее. Из тех же Житий мы узнаем, что прп. Сергий Радонежский плохо читал. Прав. Иоанну Кронштадтскому учение давалось с трудом. И родители делают вывод: если ребенок плохо учится, то надо молиться преподобному Сергию и праведному Иоанну Кронштадтскому. И чем больше будем молиться, тем лучше будет ребенок учиться. И всё!

Но с ребенком, ко всему прочему, нужно еще и заниматься! А у нас чаще возникает не желание что-то делать, а только мысли: кому бы помолиться в данном случае? кому бы молебен заказать? каким образом все сделать, минуя собственное усилие?

Таким образом, возникает некая игра: ребенка нагружают молитвенным правилом, заставляют с детства строго поститься, потому что обо всем прочитано в книгах. Это совершенно несоизмеримо с уровнем развития ребенка!

Я помню, как в нашу гимназию одна женщина привела в 3-й класс сына: «Мой ребенок с 3 лет строго постится», «Мой ребенок (8 лет!) читает полностью утренние и вечерние молитвы».

И когда она узнала, что у нас в гимназии Великим Постом дети получают молоко, она сказала: «Нет, у вас не православная гимназия». И ушла.

Такое ощущение, что над ребенком ставится какой-то духовный эксперимент. При этом совершенно не соизмеряются внутренние возможности ребенка с его духовным ростом. Родители ставят перед ним некую планку и очень хотят, чтобы он до нее дорос. Но сами они эту высоту никогда не брали – ни в детстве, ни в юности.

Они не понимают, что если у них самих хватает сил читать правило и строго поститься, то  у детей совсем другие процессы внутри происходят. Детям не надо так сильно поститься и так долго молиться. Потому что они очень быстро начинают играть в эти игры, придуманные для них взрослыми. И вот тогда православное поведение становится имитацией. Когда внешне делается все правильно, а внутренне – совершенное несоответствие. И такое воспитание, которое, к сожалению, часто приходится видеть, приводит к абсолютно противоположному результату.

А еще оно часто приводит к такой вещи, которую можно назвать уже не имитацией поведения, а имитацией самой духовной жизни. Это происходит у детей более старшего возраста.

Имитация духовной жизни

У детей иные представления о грехе, чем у взрослых. И совсем иное отношение к греху. Зная это, Церковь не исповедует детей до 7 лет. Более того: некоторые очень опытные духовники (например, о. Владимир Воробьев, его чада духовные  и другие священники) вообще считают, что даже когда ребенку исполнится 7 лет, его не надо исповедовать перед каждой Литургией, потому что ребенок очень быстро приучается к формальной Исповеди.

А родители почему-то думают, что, чем  раньше ребенок начнет исповедоваться, тем это будет лучше для него, – он станет лучше, воспитаннее. Это проблема того же корня – родители опять же не хотят брать на себя ответственность за поведение своего ребенка. Они думают, что в Исповеди найдут возможность  нового воспитательного процесса, к которому сами не будут иметь отношения либо смогут через эту Исповедь каким-то образом влиять на ребенка.

Почему маленьких детей не исповедуют? Это вовсе не значит, что они не грешат. Августин Блаженный, например, пишет, что уже в младенце замечается зло, когда он кусает грудь матери. Не исповедуют их лишь по той причине, что дети способны рассказать свои грехи, а вот пережить Исповедь как покаяние, после которого должно наступить исправление, – не могут. Дети не в состоянии духовно над собой трудиться, они еще не выросли. Понять свой грех они могут, а исправлению их должны научить родители.

На начальном этапе родители должны проводить с детьми духовническую  работу. Если они видят, что ребенок согрешает, они должны говорить с ним, они должны его воспитывать, они должны пробудить в нем голос совести, чувство стыда, чувство страха – через наказание за грех: «Если будешь грешить, то будет и наказание за это». Это – работа родителей и продолжается она довольно долго, даже когда ребенок начинает исповедоваться. Потому что готовить к Исповеди детей тоже должны родители.

Все умиляются, когда маленький ребеночек подходит к батюшке, тот его о чем-то спрашивает, а потом кладет на головку епитрахиль. Да и детям очень нравится играть в эту игру. Но ведь это не игра!

При современной загруженности священника трудно ожидать, что на Исповеди он сможет уделить ребенку достаточно внимания для того, чтобы в нем «покопаться».  А дети очень часто не умеют рассказать о своем грехе священнику. И Исповедь превращается во что-то невразумительное: «Ну, маму не слушался, ну, еще что-то там». 2–3 слова – и вроде как  всё: «Ладно, иди причащайся».

Еще хуже, когда родители своей рукой записывают детские  грехи. Это уж совсем беда…

А бывает и так: ребенок начинает исповедоваться, и родители с радостью готовы отдать его духовнику, считая, что теперь духовник отвечает за его воспитание, а их это уже не касается. Они также часто пытаются использовать духовника в воспитательном процессе: «Батюшка, скажите ему на Исповеди, чтобы он…» или подходят после Исповеди: «А он вам вот про то-то рассказал? А вы знаете, что он такое-то сделал?»

И ребенок теряет доверие к священнику, относится к Исповеди сухо. Она становится для него формальностью. Такой ребенок «потерян» для Исповеди до тех пор, пока что-то, не дай Бог, не случится с ним во взрослом возрасте.

Есть еще один момент – очень важный.

Часто родители ходят на Исповедь к одному священнику, а своего ребенка «подсовывают»  какому-нибудь другому батюшке. «Пусть это будет его духовник». И тут сразу нужно сказать, что у детей, как правило, не бывает духовника. Это явление исключительно редкое, так как дети еще не способны к духовному руководству через духовника, ибо у них есть родители. И когда «духовное руководство» отдают священнику,  который не знает о проблемах в семье и у которого родители сами не исповедуются, то может случиться следующее: взрослые говорят ребенку одно, а духовник может сказать совсем другое.

И дите не знает,  кого слушать. Потому-то духовник у семьи может быть только один.

Мы сейчас живем в ситуации, когда у многих вообще нет никаких духовников. И это не нормально, когда ребенок исповедуется у какого-то священника, называет его своим духовником, но совсем не представляет себе, что такое духовничество.

Поэтому, повторю, его духовники – это родители. Пока он находится в их послушании, он исполняет заповедь «Почитай отца своего и матерь свою». Это продолжается до возраста некой духовной самостоятельности.

И даже если в церковь детей приводит бабушка, все равно отвечают за них родители. Бабушка не может долго быть авторитетом. Возможно, потом, когда-нибудь, во взрослом возрасте, эти посеянные семена добродетели и возрастут, но сколько до того может пройти времени и сколько будет сделано ошибок – нам неизвестно.

Подготовили текст: Тамара Амелина и Ольга Зайцева

pravmir.ru

Протоиерей Андрей Ткачёв

Тоталитарное государство это очень плохо.

Правовое государство это очень хорошо.

Вот стандартное размышление стандартного человека в мире, который кажется стандартным, хотя готов взорваться каждую минуту.

«Да» – «нет»; вправо – влево.

Красная и зеленая лампочки на семафоре мигают попеременно.

Наши мозги сдавлены тисками, на которых написано «да» – «нет». Иные варианты не предвидятся.

У витязя на распутье и то было три дороги. У нас – две. Иные варианты, кроме – «нажмите красную кнопку в случае согласия, и синюю – в случае несогласия», просто вызывают вспышки гнева у собеседников, интервьюеров, тем более – следователей.

А ведь вся жизнь состоит не из «да» и «нет», а, скорее, из таких вещей, как «да, но…», или – «в целом нет, хотя…»

Догматы веры только не терпят всяких «но» после запятой.

«Верен Бог, что слово наше к вам не было то «да», то «нет».Ибо Сын Божий, Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был «да» и «нет»; но в Нем было «да», ибо все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь», в славу Божию, через нас» (2 Кор. 1:19-20).

Галилей перед Инквизицией (картина Кристиано Банти, 1857 год)

Но до чего же опасно распространить власть догматики на области с догматикой не связанные!

Мир средневекового католика был закончен и гармоничен. Не только вопросы веры были утверждены раз и навсегда. Догматизированы были и медицина с астрономией, и весь корпус светских наук, которым запрещалось быть светскими. Отсюда мораль: когда экспериментальная наука не совпала в выводах с догматизированной точкой зрения, ученый становился еретиком.

Это совсем не одно и то же – усомниться в Божественности Сына и усомниться в истинности геоцентрической системы. Но было время, когда эти вещи были ягодами с одного поля. Поэтому прекрасное во многих отношениях здание Средневековья должно было рухнуть, а некоторые атеисты до сих пор, в попытках оправдать свое безверие, слюнявят термины «инквизиция» и «крестовый поход».

Нельзя догматизировать вещи второстепенные и по природе изменчивые.

Вернемся к началу. Тоталитарное государство – это очень плохо. Правовое государство –это очень хорошо.

А может быть государство тоталитарным и правовым одновременно?

Как по мне, так может.

Римское государство – это грандиозное детище ума и воли – было, по-моему, и тоталитарным, и правовым одновременно.

Как же оно не было правовым, если Павла растянули ремнями и приготовились бить, но лишь услышали о том, что он – римский гражданин, отступили от него? «А тысяченачальник, узнав, что он Римский гражданин, испугался, что связал его» (Деян. 22:29).

У нас, если не повезет и попадешь в лапы «тысяченачальника», хоть десять раз паспорт показывай – не спасешься. То, что ты – гражданин, не станет препятствием для того, чтобы тебя «отрехтовали», или обобрали до нитки, или посадили за чужие грехи.

Так что Римское государство – правовое. Но оно же и тоталитарное.

Как же оно не тоталитарное, если императоры могли своими приказами вторгаться в частную жизнь, в саму спальню граждан, и давать, например, повеление молодым вдовам еще раз выходить замуж?

Твой кусочек личной свободы мал и стремится к нулю. Государство способно залезть тебе в карман, в мозги, в душу, предъявить право на твои силы, время, здоровье, жизнь.

Римляне умели это дело обставлять риторикой о пользе общества, скреплять буквой законов и булавками параграфов и оправдывать ссылками на предков лучше всех остальных народов. Так почему же оно, спрашиваю снова, не тоталитарное?

Ты можешь наслаждаться свободой и правами, пока зубцы и колесики сложного механизма не затянули тебя внутрь. Так вот шел человек за пивом в киоск и был свободен. Но вдруг почему-то попал в психиатрическую лечебницу и оказался в подлинном зазеркалье. Свобода кончилась, возможно – навсегда.

Это везде возможно, и в самой свободной, и в самой не свободной стране.

Мученики первых веков, они ведь не только непонятной верой своей раздражали судей и правителей. Мне думается, что они вызывали на себя шквал ненависти именно тем, что осмеливались не слушаться «разумных и гуманных» повелений самого эффективного в мире правового и тоталитарного государства.

- Принеси жертву Меркурию. Ну что тебе, сложно? Принеси и иди куда хочешь.

- Нет вашего Меркурия. А если он есть, то он – бес. Я кланяюсь только Христу.

- Я сам знаю, что Меркурия нет. Я тебя не прошу в него верить. В него никто не верит. Я – тоже. Ты жертву принеси и верь себе в кого хочешь.

- Нет.

- Нет.

Дальше картину дорисуйте сами. Но я уверен, что мученики казались просвещенным палачам людьми дерзкими, неблагодарными, лишенными политической грамотности и здравого рассудка. (Что-то подсказывает мне, что слова эти снова можно будет пустить в делопроизводство)

Мученики были оппозицией, противовесом государству, которое хотело заполнить собою все внутреннее пространство империи и все внутреннее пространство отдельной души.

А православная империя? Вот про нее так часто говорят, о ней мечтают верующие братья и сестры. Она что? Какой ей быть, если вдруг Бог даст ей быть? Правовой или тоталитарной? Или смешанной?

Если она будет уважать личный выбор веры каждого человека, то как ей относиться к тем, кто не православный?

А если она будет требовать и добиваться лишь формального православия, но при этом – всеобщего и безальтернативного, то что же это будет за православное государство? Тогда только насилие и бутафория.

Вопросы не простые. Вот так хочешь-хочешь православной империи, а ну как проснешься однажды в ней, тут же расхочешь быть ее гражданином? Вот уж катастрофа, так катастрофа.

В православную империю вписываются воин и священник. Ученый – уже с оговорками. А вот чиновник вообще не хочет вписываться.

Сплоченная армия незаметных людей, которые ничего не производят, но всем управляют, то есть чиновники, они менее всего способны и согласны жить по принципу жертвенного служения. А именно этот принцип должен лежать в основе православного государства. Иначе, какое же оно православное?

Но без чиновника нельзя. Никакое государство без чиновника существовать не сможет. Вот тебе и коллизия. Таких коллизий – вагон.

Поэтому иллюзий и фантазий не надо. Слишком дорого оплачиваются иллюзии и фантазии, связанные со светлым будущим.

У православного государства какие функции главные? Защита истинной веры внутри своего образования и распространение веры снаружи. А если так, то кто нам сегодня мешает заниматься этим святым делом, при формальном отсутствии православного государства? Вроде, никто, если не считать лень, суету, корысть, необразованность и мечтательность.

Короче, если Манилов, Ноздрев и Коробочка являются гражданами православного государства, причем самыми устойчивыми типами этих граждан, то пиши «пропало». Тогда красивое имя ничего не исправит, но лишь подчеркнет уродство.

Любому государству как сложному организму с претензией нужен моральный противовес. Православному – тоже. Противовес состоит из людей, которые готовы отказаться от защиты и относительного комфорта ради высших целей.

Им государство говорит: «Прими от меня гарантии безопасности и гражданские права, но дай мне твое всецелое послушание». А они отвечают: «Бери себе свои гарантии, дай мне свободу». Это – монахи. Да-да, не политические шулеры, мечтающие стать у руля, а монахи. Только они – истинный противовес государственному Левиафану.

Монашество – антитеза православного царства, заполняющего собою все. Чтобы империя не стала тюрьмой, нужно пустыни заселить отшельниками. Там в пустынях поселится свобода. Это свобода жить голодно, но с молитвой и радостью. Без налогов.

Царь Борис и юродивый Николка. И.И.Ершов.

Внутри городов такая антитеза – юродивые. Кроме них ведь никто не рискнет императору сказать правду.

Юродивые внутри, монахи снаружи. Вот тогда православная империя возможна. Иначе – тоталитарное государство, одетое в стихарь.

Это еще тот кошмар.

Юродивые и отшельники это люди, живущие подвигом. Это – прижизненные мертвецы. Это наследники Небесного Иерусалима еще до его схождения с небес на землю.

Если они у нас есть и в избытке, все хорошо. Если их у нас мало или вовсе нет – проблема.

Проблема для нас тем более серьезная, что в Византии монахи были антитезой империи и уходили в пустыни по мере обмирщения христианства в городах, а у нас монахи были носителями политической культуры. Мы ведь православие получили от греков вместе с развитым монашеством, и у нас монахи не сопротивлялись государственной машине, а эту самую машину налаживали и запускали в землях холодных и от цивилизации далеких.

Значит – снова вопросы.

Любителей задавать вопросы у нас недолюбливают. Они у нас под подозрением. «Не засланный ли казачок?»

Но не задавая вопросов, думать невозможно.

Значит, у нас не шибко любят думать и склонны сложные вещи решать просто. Это плохо. Это чревато большими ошибками.

Когда я слышу от собратьев призывы к реставрации монархии или улавливаю в их голосе тоску по священному прошлому, мне кажется, что мои братья просто хотят быстрых и радикальных ответов на проблемы, которые даже не потрудились сформулировать.

Человеку дано при глобальных размахах начинаний приходить не к тому результату.

Начнет искать философский камень – изобретет порох.

Поплывет икать Индию – откроет Америку.

Захочет построить рукотворный Рай – выйдет концлагерь.

Как бы не получилось так, что сырые, незрелые мечты о реставрации монархии приведут к карикатуре. Мои глаза не хотели бы смотреть на такой масштабный исторический фарс.

Вместо этого мы уже сегодня способны делать по факту то, к чему призвана Православная империя. Мы способны защищать и распространять Апостольскую веру апостольскими же, а не инквизиторскими средствами. Апостол будет молиться, говорить, убеждать, страдать. А у государства всегда есть соблазн рявкнуть приказ и потребовать исполнения.

Устали мы, оттого и выхода ищем.

Плохо нам, оттого и жаждем перемен.

Но выход и перемены нам подавай глобальные, так, чтоб всем сразу. А так не будет.

Трудиться нужно медленно и незаметно, но постоянно и упорно. Как муравей.

«Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым.

Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою» (Прит. 6:6-8).

Не должен христианин нуждаться в приказах правителей, ни демократически избранных, ни венценосных, чтобы творить добро и угождать Христу.

Лучший вид монархии, как по мне, это когда для человека иного царя, кроме Воскресшего Господа, нет и быть не может.

Вот над воцарением этой формы монархии стоит трудиться. К тому же на Всенощной мы раз за разом поем: «Господь воцарися, в лепоту облечеся».

Даром что ли поем?

pravmir.ru

Протоиерей Алексий Уминский

Человек долго ходил в храм и вдруг охладел к Церкви. Подросток вырос в церковной семье и уходит из нее. Разочарование, равнодушие, протест. В чем причина? На вопрос ПРАВМИРА отвечает протоиерей Алексий Уминский, настоятель храма Святой Троицы в Хохлах, духовник Свято-Владимирской гимназии.

Подросток переживает трудное время.

Молиться не хочется, исповедь — особо сказать нечего, причащаться – подростку непонятно, зачем. И никто не объяснит ему, потому что он не спрашивает. Ответа на свои вопросы он тоже не находит, потому что видит вокруг себя то, что имеет относительное отношение к реальности. Да, все красиво, хорошо, замечательно, все в платочках. Но суть и смысл происходящего непонятны. И не только для подростка, для очень многих людей, которые в храме стоят и молятся. Для его собственных родителей.

В интерпретации родителей Церковь часто предстает сказочным домиком, в который приходят за вкусненьким и сладеньким. Можно услышать, как иногда мамы причащают ребеночка: «Сейчас тебе батюшка даст сладенького, сейчас он тебе медочку даст»!

Ужасно! Это вместо того, чтобы ребенку с младенчества говорить, что он сейчас будет причащаться истинного Тела и Крови Христовых. Так наша церковная жизнь, к сожалению, превращается в какую-то сказочку.

Сущность веры для многих — это хождение по церковному кругу. У нас есть прекрасный церковный круг богослужения. От Пасхи до Пасхи, от поста до поста. Привычно и хорошо этим кругом ходить, этаким хороводиком церковным, меняя праздничные платочки, ни о чем не думая, совсем не задумываясь о смысле этого хождения. И человек вдруг так привыкает ходить по церковному кругу, что за Христом ему ходить уже не надо. Но церковный годовой круг – это не самое главное. А когда нет главного, когда вдруг главное уходит, не ощущается, тогда для подростка начинается большая проблема.

Ходить по кругу не хочется. Взрослым удобно ходить по кругу — мы привыкли, нам это уютно и гарантировано. А подростку или юноше нужно главное. Он главного не видит. Не видит хождения за Христом. Не слышит голоса Христа, не ощущает реально Христа в своей жизни.

Человек начинает искать. Либо в Церкви ищет и, может быть, находит, либо уходит с этого места  и ищет что-то другое на стороне. Может вдруг возвращаться, осознав, что главное – все-таки Христос. Это очень сложные и трагические вещи. Человек может найти главное, но нескоро. Сейчас у нас такой уютный и благополучный мир, в котором можно оказаться без Христа.

Прогуливаясь от Пасхи до Пасхи по церковному кругу, от исповеди до исповеди, от воскресения до воскресения, можно решать какие-то проблемы, в том числе и служения, миссионерства, но главного может и не быть, потому что человек в этот момент не нуждается ни в чем.

Ему не надо особенно молиться, потому что можно отчитать молитвенные правила. Ему не надо каяться и глубоко в себя заглядывать, потому что есть ежемесячная, или еженедельная исповедь.

Он причащается и знает: «Вот, я причастился, все сделал правильно. Прочитал каноны, поисповедовался у священника, меня допустили. Значит – не в суд, и не во осуждение, значит, у меня уже тут все хорошо, все сделано, куда еще идти? Я даже Евангелие читаю раз в неделю, раз в день по главе, потому что так надо».

А ведь можно прочесть и ничего не услышать. А можно что-то услышать и понять, что главное, а что второстепенное. Мне кажется, что в нашей жизни сейчас перестало хватать той остроты понимания, что надо, вообще-то, идти за Христом.

Надо очень серьезно вживаться в евангельский текст. Надо очень глубоко переживать каждое слово, сказанное в Евангелии, и очень глубоко переживать Евхаристию. Если этого не будет, то тогда — увы. Церковный круг — это еще не все. Это только подпорка для хождения за Христом, а не для хождения по кругу.

Подростку нужна внутренняя правда. Он должен понимать, что с ним происходит, и почему, собственно говоря, он ходит в церковь. Не просто потому, что он родился в этой стране, а родители отправили его в воскресную школу учиться, а потом по воскресеньям приучили причащаться.

Мы все время рассчитываем, что все само заработает, что само все по себе сложится, что вот если мы будем делать это, это, это и это, то обязательно будет то и то. Если мы будем с ребенком ходить в храм, приучим читать вечерние молитвы, то обязательно прорастет вера. Прорастет, но только когда? И при каких обстоятельствах? Этого мы не знаем. Но ищем гарантированный путь. Нам кажется, что благочестие гарантировано. Но у нас ничего не гарантировано. Евангелие абсолютно ничего не гарантирует человеку.

Христа надо очень искать в своей жизни, постоянно. Тогда найдешь. А если не будешь искать Христа -  будешь все время мимо проходить. Мы не должны забывать о том, что мы Церковь Бога Живого. А весь груз нашей христианской жизни переложен на наши прекрасные традиции. Смотрите, что горячо обсуждается? Какие самые главные проблемы сейчас обсуждают в Церкви?

На каком языке служить — на русском, или на церковнославянском? Какой календарь лучше — новый, или старый? Что лучше — монархия, или демократия? Как читать евхаристические молитвы — вслух, или тайно?

Какое это имеет отношение к жизни со Христом? Какое отношение это может иметь, если Христос говорит юноше: «Иди за мной!». «Оставь все и иди за мной».

Есть масса вопросов, на которых, нам кажется, зиждется Церковь: вопросы богослужебного языка, календаря, отношения к монархии. Вещей внешних, меняющихся с веками и годами, вещей, которые Церковь сама, по своей необходимости, либо принимает, либо отвергает…. А мы только ведь об этом говорим.

А вот когда раздаются евангельские слова Христа «Оставь все, иди за мной» – это оказывается на втором месте. Образ Христа сам оказывается на втором месте. Жизнь по Христу, подражание Христу, Евангелие оказывается на втором месте. Вы понимаете?

Центр наших сегодняшних амбиций и интересов, боли церковной, смещен в сторону второстепенных вопросов. Они оказываются сейчас главными. Из-за них люди ругаются и друг друга обвиняют, называют друг друга либералами или фарисеями. Какое это имеет значение сейчас?

Вспоминается 20-й век, Валаам. В монастыре монахи десятилетиями не разговаривали друг с другом, потому что одни приняли новый стиль, а другие старый. 20-й век показал, что люди умирали на земле миллиардами от войн, от несчастий, от ужасных катаклизмов, от фашизма, от сталинизма, а в Церкви решали календарные вопросы. До сих пор одни не поминают других, потому что одни – старокалендарники, другие – новокалендарники.

Сейчас мы примерно в том же состоянии находимся. Вокруг нас мир гибнет, а для нас главные вопросы либо богослужебного языка, либо календарной системы, либо монархии. Вот это действительно занимает наши умы, а детям и подросткам это совсем не интересно.

Их абсолютно не волнует, какой календарь, какой язык у нас будет. Их волнует живое общение со Христом. А нас оно волнует нередко в последнюю очередь. Это очень серьезная проблема сегодня.

Что делать?

Мне кажется, что у нас всегда одно и то же лекарство: Евангелие.

Как только человек перестает, читая Евангелие, что-то ощущать для себя, что-то понимать, на что-то реагировать — это очень тревожный знак того, что человек, вместо того чтобы жить церковной жизнью, играет в какую-то очень известную игру по известным правилам.

К сожалению, нельзя сказать, что для нас исповедь, молитва и наше вхождение в храм и общину не является часто хорошо известной нам игрой. Мне кажется, что когда человек читает Евангелие и его сердце может встрепенуться — это знак того, что человек умеет серьезно относиться к своей вере. Может быть, не надо читать Евангелие, как мы привыкли его читать — главу в день как необходимое послушание, чтобы обязательно прочесть. А читать его как-то иначе, читать его более трепетно. Понемножку совсем, но очень трепетно, чтобы, помолившись перед тем, как читаешь Евангелие, очень Бога попросить, услышать Его голос. Чтобы услышать Его голос для себя, чтобы что-то Господь тебе о Себе открыл.

Когда ты читаешь Евангелие, ты вдруг начинаешь очень хорошо себя понимать. И тогда тебе становится стыдно, и тогда ты можешь спокойно идти на исповедь.

Я только так это понимаю для себя.

Записала Анна Данилова, pravmir.ru